Возвращались, как и прошлый раз, в карете Дашковой.
- Екатерина Романовна, не могли бы Вы вкратце описать ситуацию с сыновьями Павла Петровича? У меня чувство, что с этой новой милостью Императрицы, я могу попасть в очень сложное положение.
- Отчего же, друг мой? Быть наставником великих князей очень почётно.
После расставания с Наташей Ростовой поручик Ржевский целыми днями в тоске лежал на диване, почёсывая разбитое сердце.
Меня хоть и назначили одним из учителей великих князей, но от представления в полк отвертеться я не мог. Назначен я был в Лейб-гвардии Семёновский полк, в котором Императрица сама была полковником. Впрочем, полковником она была и Преображенского, и Измайловского, и Конного полков, а в добавок, капитаном Бомбардирской роты. Она же была и шефом полка. А командовал полком бригадир Александр Михайлович Римский-Корсаков. Бригадир для меня звание хоть и знакомое, но в моём представлении всё равно ассоциируется с бригадиром тракторной бригады. Интересно, кем он приходиться будущему композитору? Дедушкой? А может и ни кем - Корсаковых здесь больше Ивановых.
Александр Михайлович оказался мужчиной крупным, чем-то напоминавший мне Михаила Жарова. Ко мне отнёсся доброжелательно, но на необходимость проставиться напомнил. Правда, это звучало не так, как в моей прошлой жизни, но сути не меняло. Противиться я не стал. 'Вливание' в коллектив, как и 'обмывание' очередных званий - незыблемые армейские традиции. И хотя моя служба в полку подразумевалась чисто формальной, 'поляну' я накрыл. Мероприятие сие должно было состояться в офицерского собрания полка в здании офицерских казарм.
Сам полк располагался в Семёновской слободе, в просторечии - в Семенцах. Я плохо знал Питер моего прошлого времени, вернее вообще не знал. Был два раза по три дня и всё - разве за такое ничтожное время можно узнать ТАКОЙ город? По этой причине связать какую-либо географию и архитектуру с бывшей моей современностью не мог. ... Впрочем, может это и хорошо?
Слобода была застроена неплотно и беспорядочно. Так называемые светлицы, где жили те кто, в отличие от меня, действительно служили в полку, располагались в шахматном порядке, зачастую далеком от четкой регулярности. Своим видом слобода мало походила на уголок столицы, и представляла нечто вроде бестолковой деревни.
Встречи с офицерами полка я, ... если положить руку на сердце, побаивался. Да, да - именно побаивался. Вроде бы, чего мне бояться? Всё самое плохое со мной уже произошло, вторую вот уже жизнь проживаю, ан нет, встреча с людьми своей касты может быть чреватой провалом. Нет, понятно, никто не схватит меня за шкирку и не заорёт: 'Это самозванец'. Но вот если начнут говорить, что я не от мира сего - может приклеиться надолго.
Еду я в полк на карете Дашковой.
