Дилетант полностью

Вот, вчера письмо получил от Крылова. У Ивана Андреевича всё ещё идёт счастливый новобрачный период. Через строчку всё Аннушка, да Аннушка - Аннушка то, да Аннушка сё, да Аннушка его самая, самая... А не конец ли пришёл великому баснописцу? Сколько помню - все великие поэты однолюбами вроде небыли. Ну, наверное, с одной Музой великое не напишешь. Может и у этого пройдёт? ... Не нахвалится Шурочкой. Она, после смерти её бабки, живёт у них в имении на правах воспитанницы, как моя сводная сестра. Так мы с Иваном договорились. Ей сейчас четырнадцать. Года два есть подумать, как потом будущее девочки устроить. А вот перед остальными пацанами мне стыдно - начал их учить и бросил. Они там конечно при деле - Жан, который Габриэль, их учит чему-то, они у него типа подмастерья, но... они же так в меня верили... Уезжал-то я в Петербург только на рекогносцировку - посмотреть, оценить обстановку, понять расклад сил... Когда я к ним попаду? ... Да и Габриэль... Ведь, получается, что я и его обманул...

Ладно, не ной. Жизнь не завтра заканчивается, а всё что не делается ... делается в Китае.

Всё, приехали. Вылезай. ... Ох уж этот новый мундир! Десять рублей портному отдал, а неудобно-то всё как. Тот мой егерский мундир был удобнее.

Не ворчи, такой же он был, просто ношенный. И к этому привыкнешь.

Офицеры приняли меня хорошо. Видимо кто-то, Корсаков ли, или ещё кто работу с личным составом провели. Ну, то есть, объяснили, что вливается в коллектив человек порох нюхавший, орден получивший за реальную храбрость и, хоть служба его в полку будет чисто символической, но с офицерами полка хочет поддерживать товарищеские отношения, как и полагается офицеру и дворянину.

Конечно, лейб-гвардия не чета простой пехотной махре - оклады у офицеров выше, служат в столице, в караулы ходят ни куда-нибудь, а охранять коронованных особ. В том далёком сейчас другом времени - Федеральная служба охраны! Но этих, тем не менее, и в боевые действия суют, и тыкают как раз на затыкание дыр. Служили здесь конечно и явные мажоры, но были и офицеры воевавшие - капитан Василий Иванович Чичерин, например, был трижды ранен под Измаилом.

Римский-Корсаков всё спрашивал: не встречались ли там мы? ... Да уж наверняка в госпитале вместе валялись.

Много было офицеров, воевавших в Шведской компании. Но больше всего меня сразило, когда мне представили поручика Ржевского, причём, тоже Александра, только Николаевича! Да, оказывается, что и Ржевских здесь больше, чем Ивановых. Примечательно, что сей факт даже никого не только не удивил, но его не сочли даже забавным. А что такого? В полку было трое Толстых, все трое были капитанами, двое были графами и, в добавок, они небыли родственниками ... ну, разве что может отдалёнными. Да и Римских-Корсаковых оказалось тоже двое - ещё прапорщик Коля Римский-Корсаков. Ну, Колей он стал где-то после пятой. Кстати, все Толстые, все Римские-Корсаковы и Ржевский воевали в Шведскую компанию.

В начале, как водится в таких случаях, наверное, во всех странах мира, командир полка поздравил меня с Георгием и капитанством, пожелал ещё орденов и, как принято было, или будет, говорить в моём старом прошлом - карьерного роста.

Офицеры на меня смотрели нормально, может и были завистливые взгляды, но я их не заметил. А как тут заметишь - я хоть и старался, но выпить со мной хотели многие и каждый хотел проверить, а точно ли я на протезах. Ну, левая рука понятно, но хожу-то я вроде нормально. Ага, знали бы они, чего мне это стоит!

После пятой, как бывало, бывает и будет, народ разбился на группы по интересам и друг друга уже почти не слушал.

Ну и, естественно, начали разводить меня на анекдоты. Пришлось рассказать тройку.

'Граф Мышкин пришёл к врачу с жалобой на мужскую слабость.