Ухожу влево, правой рукой хватаю древко вил и дёргаю в сторону. Мужик по инерции движется за вилами и попадает горлом на два пальца моей левой руки. Вилы у меня в руках, мужик хрипит где-то внизу. Заплетаю своими рагульки вил второго, уклоняюсь. Ё.... это топор! ...Всё как при замедленной съёмке. Мужик с топором разворачивается, замахивается и ... падает с вилами в спине. Бью второго в глаза. .... А всё... Трое убегают прямо в лес.
Первый - валяется на земле пытаясь вздохнуть. Отдышится. Не смертельно. Второй - стоит на коленях и воет. Удар по глазам очень болезненный. Болезненный, но не смертельный. Через час будет видеть. А вот с вилами в спине далеко не побежишь. Мужик ещё жив, хрипит, изо рота вместе с хрипом выталкивается кровь. Лёгкие пробиты. Можно его спасти? Лет через двести, может и спасли бы.
- Простите, Александр Фёдорович - только так мог помочь. Не думал, что они... Этих догнать? - Он кивает в сторону леса.
- Да на кой... - Я стою над умирающим и не знаю, как поступить. Вытащить вилы - умрёт быстрее, не вытащить - умрёт, но будет долго мучиться.
Савва спокойно выдёргивает вилы из спины третьего мужика и кладёт их рядом. Подскакал Филька. Глаза растерянные. Увидел кровь, чуть с мерина не свалился.
- Ты чего прискакал, Аника-воин? Я тебе где сказал быть? - Я ещё заведён. Никому не нужная смерть этого мужика выбила меня из колеи.
- Не серчай на него, Александр Фёдорович, малец нам же хотел помочь ... А с этими, что делать? - Савва решил барский гнев перевести на другой объект.
А ведь получается, я ему жизнью обязан - не метни он вилы в этого топоромахателя, сейчас это могла быть совершенно другая картина маслом.
- Вяжи, да на пустую волокушу... Филимон, смочи тряпицу водой, да дай этому... пусть к глазам приложит. Полегче будет...
- А этого?... ... Доходит...
Крепкий мужик. Долго мучиться будет... Ан, нет... Дёрнулся в агонии пару раз и затих. Стоящий поодаль Сава, перекрестился и что-то зашептал под нос. Молится, наверное... Кровь, получается, опять на нём.
- Ты зачем в меня вилами тыкать стал? Я ж тебя предупреждал.
Первый мужик уже пришёл в себя. Глотать ему больно, да и говорить тоже не особенно удобно, но колоть надо сейчас. Гм.. молчит. Не пытать же его, в самом деле?
- Филимон, скачи в Шаблыкино, скажи Павлу Андреевичу, что я извиняюсь, но приехать сегодня не смогу. Ну, и объясни ситуацию. ... Давай, давай, пошевеливайся. ... Савелий, сними ка с этого гуся штаны, да дай мне нож. Сейчас мы из него гусыню делать будем.
Фильку сдуло, только я фразу закончил. Савва и тот не понял, смотрел на меня с широко открытыми глазами, как будто увидел первый раз. А вот мужик всё понял сразу. Забился, задёргался, руки, связанные сзади, аж посинели.
- Нет! Нет! Барин всё скажу! Не надо... А-а-а. Не надо... не надо... всё скажу.. у-у-у. Яков... Яков Фёдорович... Яков Фёдорович сказал, что ежели попадёмся всех сам повесит...
- Кто?
- Барин наш, Скарятин Яков Фёдорович....
- Александр Фёдорович, признайся - а ведь на меня, небось, сначала грешил? - Павел Андреевич Киреевский сидит напротив и лукаво так ухмыляется. Для него это что? В его размеренной пресной помещичьей жизни - это грандиозное событие.
Когда к нему прискакал Филька, и сказал, что я сегодня в гости, как уговаривались, не приеду, и узнав причину, тут же сам поехал в Алексеевское. Какое происшествие! Да такого уже сколько лет не было, чтобы на барина крестьяне напали...
- Признаюсь, грешил, но не на тебя, а на твоих людей. Ведь самый ближний сосед оттуда это ты. Хочешь, перекрещусь, что лично про тебя худого даже не подумал?...
- Верю, верю, и... ... спасибо, что плохо обо мне не подумал.
- Да уж, заварил кашу Скарятин. - Колотов, отхлебнул из бокала вина, и поуютнее поёрзал в кресле. - Даже предсказать не могу, что сейчас будет. Мне ведь расследование проводить, да в Орёл отписываться... ... А славное у Вас винцо, Александр Фёдорович. Сладкое, пьётся как морс, а как по голове-то шибает...
- А что грозит Скарятину?
