Сейчас пойдем, помянем… новопреставленного раба божьего Степана… Охо-хо. Я вчера приказал столы накрыть под навесом. Хотели вначале просто на пустыре перед баней столы сколотить, но мой личный барометр так разнылся, что понятно было – к дождю.
Бабушка рассказывала, что поместье это в её молодости принадлежала генералу Трепову. Вот не ему ли оно досталось, когда я разорился?.. Хотя нет. Сколько помню, Трепов дворянство получил где-то в 1860-х годах. Я столько не проживу.
Что ты всё ноешь? В начале, такой оптимист был – вот сейчас на раз-два колхоз поднимем, крестьян из хатёнок в терема переселим, паровоз изобретём, а до Москвы железную дорогу построим. А, как только первые трудности – разнылся. Ещё ничего не упущено. Только полгода как реально что-то делаться стало, а ты уже сопли повесил. Только в сказке репка сама большая пребольшая вырастает, да и ту тянуть надо толпой.
Вот у Крылова всё хорошо. Родители Анны, теперь уже Крыловой, а в девичестве Жемчужниковой, дали таки согласие на их брак. И вот уже месяц, как он счастливый муж. Вместе с женой, будущий великий баснописец получил и две деревеньки там же, в Брянском уезде, которые были её приданым.
Кстати, а ведь это уже отступление от моей той истории. Иван Андреевич Крылов, сколько помню, никогда женат не был!
А вот Габриэль уехал. Не смог я его удержать. Даже мои посулы о том, что мы с ним откроем заводик в Брянске, где он будет полным хозяином, его не остановили. Как компромисс, мы решили, что он всё-таки подумает, над тем, чтобы мы ему сделали новые документы. Мы – это не я и Габриэль, а я и Крылов… Нет, ну, подумать обещал, конечно, Габриэль… Когда я, прикинул резоны и рассказал суть проблемы Ивану Андреевичу, он, вопреки моим опасениям, отнёсся к авантюре поменять Габриэлю национальность, спокойно и, даже, предложил более простое решение – «посулы», как он сказал, существуют очень давно и существовать будут до тех пор, пока проблему уже нельзя будет решить с помощью денег,.. то есть всегда. В данном контексте «посулы» оказались банальной взяткой.
Люди сидят уже за столами. Батюшка ждёт только меня, что бы прочитать молитву. Надо уважить людей, уважить память Степана. Я понимаю, что это выходит за рамки их мировоззрения, но поступать по-другому не хочу. Слишком многим я обязан покойному.
Покойся с миром, Степан Кузьмич…
Я выпил три рюмки и ушёл…
А ночью мне приснился сон.
Похоронка пришла в октябре сорок второго.
Мать была дома, только подоила козу и занесла из сенец кружку с молоком. Полную литровую кружку молока. Серёжка с маленькой Зинкой сидели за столом. Таня расставляла нехитрую посуду. Тётя Нȧдюшка, жена материного брата, резала хлеб. Её скрюченные артритом руки плохо держали нож, и Таня каждый раз боялась, что она порежется.
Следом за матерью из сеней в дом вошла Наташка-почтальонша, замотанная в шаль по самые глаза. Впрочем, так она ходила всегда.
– Тётка Феня, Вам вот… – Что «вот» она не договорила. Просто молча протянула матери какую-то жёлтую бумагу.
– Мать поставила кружку на стол. И, не села, а скорее упала на табуретку.
– Что это? – Голос матери был непривычно глухим и каким-то потерянным.
– Вот. – Наташка не могла выговорить название того, что она принесла.
Серёжка выскочил из-за стола и выхватил бумагу.
– Так, так… Федосье Андреевне, – Начал читать он. – Ваш сын…
Мать завыла, упала на колени, и так на коленях воя подползла к кровати, обхватила её руками и забилась.
Заревела испуганная Зинка, заголосила Нȧдюшка. Только Таня и Серёжка растерявшись, прижавшись друг к другу, ещё до конца не понимая, что произошло, столбами стояли посреди ГОРЯ!
Я лежу с открытыми глазами. Я осознаю, что лежу с открытыми глазами и смотрю в верх, в темноту. Горе! Я чувствую горе.
То, что я видел, нельзя было назвать сном. Я видел ГОРЕ!
Я знаю, что это было. Мне это рассказывала мать. И та мать, которая была в моём видении или сне, была мне как раз бабушкой. Это она в октябре 42 года получила похоронку на своего старшего сына. Было это не в Навле, а в эвакуации где-то в Саратовской области под городом Энгельсом. Это я и видел.
Но почему? Почему это мне привиделось? Да так ярко! В таких деталях! Чётко вижу до краёв полную кружку молока. Даже запах. Я чувствовал запах козьего молока.
Почему мне это привиделось… или приснилось?
Выверты нашего сознания иногда бывают просто необъяснимы.
Может это знак?
Чей? Знак чего?
Знак, что я должен не допустить повторения ГОРЯ?
Ага. Не перебарщивай. Сейчас идёт 1792 год, между ним и 1942 150 лет. Это столько воды утечёт! А сколько ещё будет войн, а сколько горя, а сколько солдат погибнет! А сделать сейчас так, чтобы через полтора столетия не началась Великая Отечественная война не сможет никто, тем более увечный мелкопоместный дворянин, даже со знанием будущего.
Но делать-то что-то надо…
