– И… как сие э-э-э… работает? – В голосе императрицы почувствовалось лёгкое разочарование. Действительно – несмотря на то, что и перо было золотое и корпус авторучки были покрыты золотом, очень дорогой эта вещь не казалась.
– Если принесут бумагу, я покажу.
Екатерина кивнула одной из фрейлин и та удалилась, видимо за письменными принадлежностями. Нда, говорил же Габриэль, что лучше сделать полный набор, только вот маленьким, что бы положить в боковой карман сюртука, он не получался.
– А без чернил и бумаги это Ваше вечное перо писать не может?
– Увы, Ваше Величество, но я над этим работаю. – В общем-то, довольно банальная фраза 21 века здорово развеселила Екатерину.
– Вы хоти сказать, что это вечное перо придумали Вы?
Я поклонился, всем своим видом стараясь изобразить крайнее смущение.
– Нет, Ваше величество, я только придумал как это быстрее делать.
– И… – В это время подошла фрейлина и подала мне бумагу и чернила.
Я как бы несколько растеряно покрутил головой, ища, на что бы можно было положить бумагу (столик с фруктами стоял за моей спиной). Отодвинул вазу, придвинул стул и принялся писать.
Богъ Купидонъ дрѣмалъ въ тиши лѣсной,
А нимфа юная у Купидона
Взяла горящiй факѣлъ смоляной
И опустила в ручeекъ студеный.
Вокруг меня собралось человек пять – сама императрица, подошёл Зубов, Дашкова и две фрейлины, которых я не знал.
– Вы ещё и пиит? – это уже спросил Зубов.
– Что Вы, что Вы, Платон Александрович. Это Шекспир, сонет, перевод, – Прости Самуил Яковлевич, – Кажется Сумарокова, но точно я не уверен.
– Александра Петровича? – Это уже переспросила императрица. – Никогда не читала. Странно… Но Вы не дописали.
Пришлось снова присаживаться и заканчивать сонет.
Огонь погасъ, а въ ручѣйке вода
Нагрѣлась, забурлила, закипѣла.
И вотъ больныя сходятся туда
Лѣчить купаньѣмъ нѣмощное тѣло.
А между тѣмъ любви лукавый богъ
Добылъ огонь изъ глазъ моей подруги
И сердцѣ мнѣ для опыта поджёгъ.
О, какъ с тѣхъ поръ томятъ меня нѣдуги!
Но исцѣлить их можетъ не ручей,
А тотъ же ядъ – огонь ея очѣй.
– Прелестно, изрядный стих… И Ваше перо тоже пишет изрядно. И Вы их, значит, научились делать. Где?
– Пока у себя в имении, Ваше Величество, но хочу открыть в Брянске мануфактуру по выделке всяких точных механизмов.
– Всяких?
– Да, Ваше величество, хочу начать делать часовые механизмы, швейные, печатные.
– Ну, в механизмах я ничего не понимаю. А почему в Брянске? Есть же Санкт-Петербург или Москва, наконец? Там больше мастеровых.
– Брянск ближе к моему имению, всего 50 вёрст. А мастеровых… Мастеровых сам подготовлю.
– ????? – Вопросительное молчание Екатерины требовало пояснения.
– Я, Государыня, – Я первый раз назвал её «Государыней». – Пока был обезножен и был не уверен, что у меня получиться заново ходить, решил из своих крестьян сделать, образно говоря, и руки и ноги. А для этого их в первую голову требовалось обучить грамоте. Времени у меня было много, а подвижности никакой. Вот я и отобрал из крестьянских детишек две дюжины толковых мальцов, да и стал их обучать. Сперва научил грамоте и счёту, а уж когда ко мне приехал механик Паули, он начал учить их механике. – Вру, как сивый мерин. Ну а кто меня проверит? – Это перо уже делали они. Кроме того, после известных событий во Франции, я прогнозирую большой исход французов – часть из них будет перебираться в Америку, а часть в другие государства Европы и, думаю, большая часть к нам, в Россию. И хотя инородцы обычно предпочитают оседать в столицах, думаю, что смогу и в Брянск интересных мне завербовать. Так что рабочих рук у меня будет столько, сколько нужно.
Тут я, конечно, лукавил – рабочих никогда не бывает столько, сколько нужно – их либо не хватает, либо некуда девать в периоды кризисов.
– Вы интересно выражаетесь… «Прогнозирую», «завербовать», «рабочих рук». – Екатерина задумчиво смотрела на меня. – А знаете, голубчик, приходите ко мне завтра на обед, я хочу с Вами поподробнее поговорить. Приходите вместе с Екатериной Романовной. – И уже повернувшись к Зубову, сказала – Надо заканчивать этот приём, мой друг, мне что-то неможиться.
Мы с Дашковой возвращались после приёма в её усадьбу в Кирьяново в её же карете. Было уже поздно.
Екатерина Романовна о чём-то задумалась и молчала. Я тоже не стал пока лезть с вопросами.
Надо разобраться в складывающейся ситуации.
С одной стороны, то, что императрица мной заинтересовалась (надеюсь, свят, свят, не как потенциальным любовником) может быть положительным бонусом. Возможности для развития моего бизнеса могут стать шире и те планы, что мы с Жаном вынашиваем по поводу собственной финансовой империи можно будет воплотить несколько быстрее и легче. Может быть.
Как ты это себе представляешь? Вот ты становишься капитаном гвардии. Конечно это не то что гвардии капитаном Советской Армии, но, тем не менее, на тебя лягут и какие-то обязанности, а это тебя будет однозначно отвлекать от ваших с Габриэлем, то есть с Жаном, планов.
Но появятся знакомства с гвардейскими офицерами, многие из которых выходцы из очень влиятельных семей.
