Миша действительно был толстоват, но ведь не настолько, чтобы стерпеть такую позорную кличку. Так злобно обзываться, когда он, Миша, хотел развеселить друга, рассказать ему столько интересного! Нет, такое прощать нельзя! «Урод лопоухий!» — добавил масла в огонь Миша и притянув к себе тоненького Колю, наградил его еще одним щелбаном. Коля немедленно ответил «мясокомбинатом» и прямым ударом правой в нос. Приятели в обнимку покатились по траве газона, стараясь оказаться сверху, сдавленными голосами выкрикивая «урод», «жиртрест», «ушастый»…
Вся эта сцена произошла на глазах Саши и ДИМЫ как только они вышли из подъезда. Саша бросился разнимать драчунов. «Ну вы, олухи! Прекратите! Дебилы! Прекратите, кому говорят, идиоты!» — закричал Саша, растаскивая приятелей, при этом он получил удар локтем по ребрам, кулаком в глаз, и чья-то нога из свалки лягнула его в живот. Услышав эти слова, которые, как считал Саша, должны были их немедленно утихомирить, борцы отпустили захват и уселись на траве — красные, задыхающиеся, взъерошенные. Точнее, взъерошен был только Миша, а у стриженого Коли еще заметнее стали торчать уши. Но утихомириваться они вовсе не желали. «Это кто олух!?», «Это кто идиот!?» — воскликнули бойцы грозно, — «Да ты сам дебил! Катись отсюда со своим дурацким роботом!»
— Прекратите оскорблять друг друга. Вы унижаете человеческое достоинство! — сказал робот ровным, спокойным голосом учителя, объясняющего неразумным детям правила поведения.
— А ты вообще заткнись! Ты, ты… сундук без мозгов! — крикнул Коля, раздраженный еще и тем, что в этой схватке ему досталось тумаков больше, чем его тяжеловесному другу-противнику. А это, как не обидно, означало, что победа по очкам в этом бою без правил осталась за Мишей.
Реакция робота на новое прозвище последовала почти незамедлительно. Замигали аварийные лампочки, раздалось жалобно-тревожное улюлюканье, затем громкий щелчок и робот погас, отключился.
— Отключился! Ничего себе! — сказал Миша, — А что случилось-то?
— Внутри что-то тикает. Значит живой. — Приложив ухо к корпусу робота предположил Коля. — Точнее, действует. Может, перегрелся на солнышке?
— Температура нормальная — 46,6 градуса, — определил Саша, открыв крышечку на панели приборов, затем открыл еще одну крышку и вытащил предохранитель, — о, да у него предохранители сгорели! Та-ак, посмотрим на экран, он должен что-нибудь сообщить перед отключкой. Ага, вот: «Сундук без мозгов — очевидно, образное выражение, где слово „сундук“ обозначает корпус или кожух робота, а „без мозгов“ означает полную неспособность робота к разумному мышлению. В целом, это крайне низкая оценка деятельности робота. Такой робот опасен для окружающих и он должен отключиться»…
Приятели не глядя друг на друга молчали, отряхивались и восстанавливали дыхание. Одно им было ясно — сейчас, сходу бесполезно разбираться в этом, таком неожиданном, скоротечном событии и искать виноватых…
— Да, видно нельзя обзывать роботов, если у них от этого предохранители горят! — только сказал Миша, и приятели пошли по домам обмывать боевые раны — шишки, царапины, ссадины и синяки.
— Почему ДИМА не пришел к ужину? Опять где-нибудь туннель роет? — спросил папа, усаживаясь за стол, где уже сидели проголодавшийся Саша с вилкой и куском хлеба наготове, и Маша с Каролиной, которой Маша после тщательного медицинского осмотра назначила усиленное питание.
— Р-робот хороший, компьютер-рр, Интер-рнет, — щегольнул новыми знаниями Артамоша, услышав имя робота.
Мама поставила на стол тарелку с разноцветным салатом, блестящую кастрюльку, где в томатном соусе плавали толстые неповоротливые сардельки, блюдо с дымящимся картофельным пюре, и приметив это Артамоша требовательно добавил: «Давай картошки Артамошке!.. Артамошке картошки!»
— А Димочка в мастерской у Леонида Давыдовича пишет картины! Димочка теперь художник! — на вопрос папы ответила Маша, — и дядя Леня сказал, что Димочка способный художник-абстаканист,…нет, абстараканист!
— Абстр-рракцинист! — поправил ее попугай.
— Абстракционист!? То есть художник, который рисует беспредметные и бессюжетные картины. — догадался папа, — Что-то не верится! Мы его этому не учили! Правда, у него установлена программа для рисования в электронном виде… но чтобы писать картины этого недостаточно — тут нужна фантазия! А фантазия — это пока привилегия человека. Так что непонятно, откуда у него такой редкий талант!
— А талант, папочка, дается от природы! Так говорит дядя Леня, а уж он в этом больше нас понимает!
— Знаю, знаю! Дядя Леня для вас главный авторитет. Что ж, будем считать что ДИМА — дитя природы, и нам просто повезло, что она его так щедро одарила.
После ужина вместо принятой в семье длительной беседы с чаепитием, за которым обсуждались многие интересные вопросы, а Саша заодно приканчивал печенье, сушки, сухари и варенье, все поднялись к мастерской художника Леонида Давыдовича, их хорошего знакомого.
