Через какое-то время в дверь раздаётся осторожный стук. Я открываю глаза и спрашиваю:
— Кто там?
— Ваше сиятельство, собрание начнётся через десять минут, — сообщает дворецкий.
— Спасибо, я скоро спущусь.
Встав, делаю небольшую разминку, надеваю костюм и выхожу. Меня провожают в большой каминный зал на первом этаже. Там на креслах и диванах сидят господа, с большинством из которых я уже встречался во время прошлого визита в Томск.
— Итак, господа, позвольте начать, — говорит князь Домогаров. — Александр Грозин прибыл сюда от лица своего рода и клана, также у него на руках есть доверенность от княгини Череповой, позволяющая вести переговоры от её имени. Александр Сергеевич заинтересован в том, чтобы прекратить начавшуюся войну, как и мы с вами.
— Ещё бы. Акции моего банка упали на семь процентов, когда эта возня началась, и продолжают падать, — бурчит толстяк, чьё тело едва помещается в широкое кресло.
— Как вы вообще это допустили? — его сосед строго смотрит на меня поверх круглых очков.
Спокойно встретив его взгляд, я отвечаю:
— Если вы интересуетесь тем, что происходит в империи, то наверняка знаете — после убийства Сергея Черепова обстановка между нашими кланами напряжённая. Несмотря на то что княжеские роды выступают против войны, некоторые члены кланов хотят сражаться. У них есть для этого основания. После прошлой войны кланов осталось много взаимных претензий и неразрешённых противоречий.
— Почему вы просто не прикажете им остановиться? — продолжает давить мужчина в очках.
— Простите, уважаемый, я не помню вашего имени, — говорю я.
— Павел Андреевич Рогов. Я основатель Всесибирского юридического холдинга.
— В таком случае, я не понимаю, почему вы задаёте такой вопрос. Юрист должен знать, что вассалы — не рабы. У них есть свобода объявлять войны без разрешения сюзерена. Мы не можем просто приказать остановиться, и поэтому должны искать другие способы.
— Мне казалось, что у рода Грозиных достаточно авторитета, чтобы остановить войну одним своим словом, — кривится Павел.
— Вы правы, но в текущей ситуации мы не можем позволить себе давить на членов клана. Обстановка и без того шаткая, и мы полагаем, что есть те, кто специально подливает масла в огонь.
— Согласен! — вставляет князь Домогаров. — По всем признакам война была спровоцирована третьими силами.
— И я надеюсь, что вы, обладающие властью и связями в Сибири, поможете нам отыскать этих провокаторов, — говорю я.
— Конечно, — кивает Кирилл Анатольевич. — Это в наших общих интересах.
— Но что мы будем делать с войной? Как её прекратить? — шумно хлебнув чаю, спрашивает толстяк. — Боевые действия становятся только масштабнее. От Тогучина до Юрги — сплошное поле боя, и оно постепенно смещается на север, то есть ближе к нам. И это не единственный очаг, под Кемерово и под Новосибирском тоже воюют.
— Вы правы., — соглашаюсь я. — Уже много родов в это ввязались, в том числе и те, что не принадлежат ни к одному клану. Если мы ничего не сделаем, вмешаются и другие. Поэтому нужно найти способ всех остановить. Корпоративные силы Династии готовы выступить как миротворцы, но привлекать их следует в последнюю очередь. Сначала нам следует использовать другие меры.
— У нас есть инвестиции в компаниях некоторых воюющих родов. Если мы отзовём средства, это обрушит их экономику. Такая угроза может сработать, — говорит князь Домогаров. — Не говоря уже о том, что мы можем использовать и другие экономические рычаги.
— Я мог бы позвонить губернаторам и другим чиновникам, — потеребив галстук, сообщает Павел Андреевич. — Думаю, они найдут способ повлиять на воюющих.
Звучат и другие идеи, которые постепенно объединяются в стройный план. К делу решаем приступить немедленно — устроив одновременное давление на противоборствующие стороны по нескольким фронтам, у нас есть шанс убедить их прекратить огонь.
После этого необходимо будет сразу использовать солдат Династии, чтобы создать полосы безопасности между владениями противников. Нападать на миротворцев, тем более принадлежащих к княжеской корпорации, они не решатся.
Пока остальные продолжают обсуждение, князь Домогаров касается моего плеча и тихо говорит:
— Александр, я хочу сказать тебе кое-что наедине. Выйдем?
— Конечно, ваше сиятельство.
Мы отправляемся в коридор, где Кирилл Анатольевич жестом просит охранников отойти. Наклонившись ко мне, он шепчет:
— Ты прав, война была спровоцирована. И я точно знаю, кто это сделал.
— Кто же? — спрашиваю я.
— Я скажу, но учти, что информация крайне опасная, поэтому о ней не следует распространяться. Слушай…
Немного помедлив, князь Домогаров произносит:
— Ты должен понимать, что у меня нет доказательств, это лишь предположения…
— Но раз вы о них говорите, они не лишены оснований, — замечаю я.
— Верно, — кивает Кирилл Анатольевич и улыбается. — Ты очень сообразителен для своих лет, Александр. Должен признаться, я восхищаюсь твоим острым умом и самообладанием.
— Благодарю, ваше сиятельство, — отвечаю я и выжидающе смотрю на собеседника.
Кашлянув, он продолжает:
