Династия Хроно: Путь Раста Де-Блу полностью

Он перевернул листок, но на обратной стороне ничего не было. Почерк принадлежал Дгандуре Горхеру. Откуда мастер Горхер знает, куда он направился? И почему предупреждает? Раст знал, откуда и почему. Вариантов было немного. Мастеру Горхеру могли рассказать либо он, либо Династия. Он сжал листочек в комок и выбросил на сухую землю. Закрыл со щелчком крышку «гарпии» и огляделся на пустой местности. Он стоял примерно в середине между Средними Домами и Нижней Аделией. Эта дорога символизировала отстраненность между двумя городами. Речь не о Средних Домах, а о Центральной Аделии и Нижней Аделии. Два таких не похожих друг на друга брата, словно две разные страны, не имеющие никакой связи между собой. Хемпуд был чем-то похож и на Нижнюю Аделию, и на Центральную. Он содержал в себе гной, но все еще мог быть прекрасным и чистым.

Раст сел на «гарпию», наклонился и завел двигатель. Плащ снова затрепыхался на ветру, подскакивая. Пока еще его глаза не слезились, но Раст уже чувствовал этот грязный воздух, который вмещал в себя насилие с похотью под оберткой свободы.

Через сорок минут он прибыл в Нижнюю Аделию.

5

Встречали его огромные железные ворота. Сверху были турели. Раст подъехал в самый упор. Маленький толстый человек вышел из кабины. На его груди шатался бластер. Он поглядел на Хранителя, не сказав ни слова, вернулся в кабину, что-то нажал, и огромные ворота зашевелились с режущим уши звуком. Раст проехал еще до того, как ворота полностью растворились.

6

Отвратительный запах забил его нос. Через время он привык, как и все здесь. Так пахли окраины. Он ехал с той же скоростью, с какой проезжал дорогу. Первым, кого он встретил, военные люди и гвардия Нижней Аделии. Горящие яркие экраны бросались ему в глаза даже при въезде. Многие не обращали внимания. Здесь ему приходилось огибать не только толпы людей, но и машины на атмоколесах. Некоторые парковались прямо посреди дороги (и у многих таких были выбиты стекла). Нижняя Аделия встречала его. Средние Дома были простой мелкой деревушкой, но теперь он попал в город.

Раст уже видел этот город.

Домов и зданий здесь тысячи, самых разнообразных, но все они были связаны какой-то однотипной биркой, клеймом. Это был грязный город, по-настоящему грязный. Его испачкали люди, чтобы не выделяться на фоне. Полубогу было знакомо такое общество, знакома эта пленка искусственной жизни. Это общество изолировало себя, но этим само только увеличило ненависть к другим. Раст знал это как никто другой. Многие здесь желают смерти жителям Центральной Аделии, желают, чтобы город рухнул в один момент, чтобы остались руины – тогда эти люди будут ликовать, но недолго, вскоре вернувшись в свой мир под пробкой, – они же и гордятся всеобщим достоянием, всеобщими достижениями, своей географической принадлежностью, прекрасно зная, что все рассматривают Нижнюю Аделиюю как плевок на земле с цветком. Раста Де-Блу здесь знали, как Полубога-легенду, как человека, вышедшего за рамки, то есть принимали за того, кем им никогда не стать. Многие хотели убить его собственными руками, другие казнить, третьи взорвать. Но кто-то и уважал. Раст встречал разных людей. Надо признать, ему в разговорах часто уделялось особое внимание. Впрочем, это было не важно. Раст привык ко всему, привык к окружению, привык к тому, что говорят за спиной. Если бы он задумывался об этом, то пришел бы к выводу, что на самом-то деле нигде особой разницы нет, но это Полубог и так знал. Ему не нужно было видеть жизнь Нижней Аделии – он чувствовал её, вдыхая грязный воздух, перекрывавший небо серой пеленой. Само собой, солнечных дней здесь не бывает. Но Нижняя Аделия всё еще не была худшим местом на Домоусе. Пока еще нет.

Он остановился под каким-то фонарем, чтобы понять, куда ему ехать дальше. Люди одиночками и толпами проходили мимо. По сторонам горело куча вывесок с огромными буквами разных шрифтов. Где-то были включены ходячие голограммы (в основном женщины), предлагающие почти то же самое, что и вывески. На каждом углу стояло по гвардейцу, игнорирующих практически всё, что не входило в их полномочия. В этом он замечал разницу от Хемпуда. В Нижней Аделии гвардия была значительно ущемлена. С одного из экранов на стенах он услышал речь о «шансах проявить свою индивидуальность» через какое-то участие. С другого в трехмерном изображении шёл бурный спор нескольких мужчин о равноправии и патриотизме, причем непонятно было, кто за что выступает. Другими словами, Раст наслаждался культурой.