– Может, сначала кофе? Завтрак?
– Не думаю, что смогу что-то проглотить, – пробормотала я и скрестила руки на груди в выжидающей позе. От напряжения мышцы окаменели.
– Мы просто хотим сохранить hygge. – Под «хижинами» дедушка имел в виду пансионат с гостевыми комнатами. – Треккинговые туры придется остановить, – он сглотнул и взмахнул рукой, обводя главный дом. – Если мы найдем силы и ресурсы, то сможем все здесь обновить и начать заново.
– Значит, больше никакого Hjerteslag Øyeblikke? – спросила я, не в силах сдержать разочарование.
– Ах, цветочек, – вздохнула бабушка и стряхнула воображаемые ворсинки с моего пуловера. – Это всегда была работа нашей жизни.
– А также и моей, – ответила я, словно выстрелила из пистолета.
Взгляд дедушки стал более мягким и наполнился нежностью.
– Это правда так? – мягко спросил он. – Или ты занимаешься всем этим, потому что не знаешь ничего другого? Из чувства долга перед нами? Ты права, София и Филип в твоем возрасте уже имели дочь и жили в Осло, но успели повидать мир. Твоя мама много чего испытала и прожила насыщенную жизнь. А что же ты?
Застигнутая врасплох, я вздрогнула. Сначала Лиам, а теперь и мои бабушка и дедушка. Вопрос пронзил меня подобно ножу. Потому что ответ на него я не знала.
Раньше я всегда выбирала удобный путь, чтобы не выходить из своей зоны комфорта. Это было мне знакомо, ничего другого я никогда и не делала. Мне нравилось
Я чувствовала себя застигнутой врасплох. Обнаженной. И решила перейти в наступление.
– И что плохого в том, что мне нравится то, что я делаю?
– Ничего. Ничего плохого, если это на самом деле то, что ты хочешь делать.
– Конечно, это так, – я начинала злиться. – Мне нравится бывать на природе. А проводить время с людьми и наблюдать, как они развиваются и открывают для себя что-то новое во время наших туров, – это мое призвание.
– А что насчет тебя? – этот вопрос застал меня врасплох, словно внезапный удар кулаком. – Когда ты откроешь для себя что-то новое? Начнешь развиваться?
Я шумно вздохнула и вскинула руки вверх:
– Без понятия! А должна? Если вы ищете причину просто отказаться от Hjerteslag Øyeblikke, то не нужно приплетать меня. Я бы сражалась за наше семейное дело, за работу всей вашей жизни, чтобы у вас, когда вы постареете и уйдете на пенсию, было то, на что всегда можно положиться, на что можно смотреть с гордостью, потому что вы это построили.
– Но, Нора… – начала было бабушка, и меня напугал влажный блеск ее глаз, которые были так похожи на мои собственные. Любовь в ее взгляде обволокла меня и растворила ярость. – Ты наша гордость. Ты для нас все. Как и твое счастье. Если ты хочешь сражаться за Hjerteslag Øyeblikke, то делай это. Тогда мы что-нибудь придумаем. Но не стоит это делать только потому, что ты чувствуешь себя нам обязанной. Это должно быть твое собственное решение.
В груди все опасно сжалось, каждый вдох обжигал мои легкие как огонь. Мне пришлось самой бороться со слезами, внезапно навернувшимися на глаза. Ведь есть вещи, которые они не озвучивают. Эти вещи останутся только между нами.
– Мы больше не можем управлять предприятием, – добавила бабушка тихо. – Мы устали. А ты должна продолжать делать это только в том случае, если действительно считаешь Hjerteslag Øyeblikke мечтой своей жизни. У тебя еще есть время выяснить, чего именно ты хочешь. Используй его.
– Время? – с трудом вымолвила я, едва сдерживая слезы.
– По крайней мере, немного, – дедушка и бровью не повел, однако я прочитала в его глазах боль.
– Сколько нам еще осталось? Прежде чем… придется сдаться?
Бабушка с дедушкой снова обменялись взглядами, полными красноречия, и я задалась вопросом, не научились ли они за это время телепатически общаться. Вероятно, любовь, которая длится всю жизнь, делает такое возможным.
– Этот сезон в любом случае поработаем. Потом нужно будет решать.
Словно камень, осознание тянуло все внутри вниз.
– Я должна об этом подумать. Обо всем… – наконец выдавила я из себя, однако старалась не смотреть им в глаза, потому что знала, что увижу там лишь любовь. – Возможно, все же… – Я откашлялась, потому что голос звучал слишком хрипло, дрожал. – Я выпью кофе. Вы не хотите?
– Да, хорошая идея. – В голосе бабушки все еще звучала обеспокоенность, но она достаточно хорошо знала меня и мое упрямство, чтобы давить на меня.
Я воодушевленно развернулась и собралась направиться на кухню, однако чуть не столкнулась с исполинской фигурой в проходе.
– Простите, – пробормотала я и с опущенной головой прошла мимо.
– Sorry[16], – прозвучал мужской голос.
