Но нам досталась кровать, которую едва можно было назвать кроватью для двоих, и я подождал, пока Нора не заберется под одеяло. Это было не обязательно, просто я не хотел ошибиться.
– Иди сюда, – наконец пробормотал я, расположившись рядом с ней, и Нора пододвинулась ко мне. В мои объятия. Теплая и мягкая, наши сердца бились в унисон.
– Какова твоя дальнейшая судьба в «КОСГЕНе»? – поинтересовалась она вполголоса, и я испытал облегчение оттого, что Нора не смотрит на меня, иначе я бы не смог сосредоточиться.
Я вздохнул:
– На самом деле мне нужно начать работать в фирме. Таков был план. Здесь одуматься и снова жить предписанной мне жизнью.
– И?
– И что?
Она фыркнула, но тут же стала серьезной, словно уловила мой тон.
– Кажется, ты не в восторге от этого.
– Меня пугают ожидания, которые на меня возлагают. Если бы мне позволили, я бы занялся чем-то другим. Чем-то, что позволит общаться с людьми, а не руководить ими. – Было так просто произнести это вслух. С
– Разве это не противоречит… не знаю, идеям нашего общества? У меня такое чувство, что большинство родителей хотят, чтобы их дети выбрали свой собственный путь.
– Это так, – задумался я. – Но у нас все по-другому. Возможно, из-за стремительного развития компании, в том числе и на международном уровне, давление было просто невероятным. Думаю, мы не можем избежать внешнего влияния.
– Но… ты кажешься таким приземленным и нормальным. Многие люди, обладая таким же балансом на счете, как у тебя, вели бы себя иначе. Я имею в виду, что ты застелил постель. – Нора казалась такой удивленной, что я хрипло рассмеялся. Ее плечи тряслись от едва подавляемого смеха. – Прости, вероятно, ты даже сам ходишь в туалет и одеваешься.
– Неправильно думать, что раз я могу заплатить кому-то, чтобы он все сделал за меня, то должен так и поступить.
– Ты снова прав.
– Дед всегда учил нас, насколько важен контроль. Если не держать все под строгим контролем, то можно упустить что-то важное. И тогда ты потеряешь из виду не только картину в целом, но и станешь уязвимым.
– Какой он? Твой дедушка? Ты никогда не говоришь
Я почувствовал, как мои мышцы напряглись, и Нора, заметив это, нежно и успокаивающе погладила меня по плечу, словно рисуя невидимые круги.
– Он сильный и ценит порядок. В целом, не похож на типичного норвежца. Мар все время говорит, что мы исключение из правил. У нас действуют общественные нормы капитализма и высшего дворянства, а не дружественные норвежские правила. При этом должен сказать, что никто в нашей семье не хвастается деньгами. Конечно, в гараже стоят быстрые спортивные машины, но они скорее для гонок, и в основном это электромобили.
– Все это кажется таким далеким от реальной жизни, – ответила Нора, и мне почудилась в ее голосе нотка грусти. – Кто такой Мар? – спросила она, отвлекая меня от своих размышлений.
Уголки моих губ дернулись, и я порадовался, представляя, каким будет выражение лица Норы, когда я однажды познакомлю ее с ним.
– Мариус, мой лучший друг.
– Понятно.
Какое-то время мы бодрствовали и говорили о мелочах, переплетая пальцы и души. Не знаю, когда в последний раз чувствовал подобное удовлетворение в компании другого человека. Мы открылись друг другу, рассказали о наших предпочтениях и симпатиях. Она призналась, что боится пойти не по тому пути. Что не знает, чего хочет.
Мы были так похожи.
Я незаметно вдыхал неповторимый землистый аромат Норы, а мое сердце стучало в унисон с ее. Мы были идеальным симбиозом. По-своему.
Она вызывала во мне желание быть храбрее, быть самим собой.
От одной только мысли, что меня ждет, когда я вернусь, к горлу поднималась желудочная кислота, и я невольно прижал Нору ближе к себе, а ее дыхание становилось все ровнее. Постепенно она погружалась в сон.
Я уставился в темноту, словно мог найти там ответы на свои вопросы. Что хранит мое будущее? На что я должен решиться?
Важно было не то, как я ломал над этим голову, а то, какой вывод я сделаю и что предприму. Я должен действовать. Других вариантов нет.
До этого момента я считал себя счастливым. Но за последние две недели здесь, будучи свободным сам и в своих мыслях, я понял, как много врал самому себе. И как стал хорош в этом.
Я находился в заточении, словно в золотой клетке, окруженный прутьями, которые не позволяли мне выбраться на свободу.
И прежде, чем принимать какое-либо решение, я должен от этого освободиться.
Мрачная улыбка расцвела на моих губах. Какая ирония судьбы, что мои родители заставили меня отправиться в этот поход, чтобы я снова стал разумным. Чтобы я обдумал свой необузданный образ жизни и взял его под контроль. Чтобы подготовился к ведущей роли в предприятии и после возвращения смог принять ее.
Но они не думали, что я всю жизнь к этому готовился. Допускать ошибки важно. Только так я мог учиться. Важно не подрезать птице крылья, иначе она никогда не полетит.
Однако также необходимо давать птенцам возможность и свободу пробовать летать. Не отказывать им в этом из страха, что однажды они упадут.
