Они сидели в комнате для рукоделия в усадьбе Двенадцать Деревьев, и Анна, которой достался самый сложный кусок работы, заняла место у южного окна, где было светлее всего. Ей было почти двенадцать. Некоторых девочек в таком возрасте уже отдавали замуж, поэтому она считалась почти взрослой. Анна выглядела очень женственно, несмотря на маленький рост, у нее были развитые формы, в которых угадывалась красивая фигура будущей взрослой женщины. Она была белокожей с румянцем на всю щеку и серо-зелеными глазами, которые сейчас серьезно вглядывались в сложный узор вышивки. Под льняной вуалью просвечивались золотистые волнистые волосы. Она действительно была очень приятной девочкой, осознающей свое особое положение старшего ребенка в семье. Когда поблизости не было взрослых, она считала своей обязанностью держать под контролем остальных детей. Чувство ответственности добавляло ей еще больше серьезности.
В стороне от нее на стуле восседала Хелен, которой вот-вот должно было исполниться одиннадцать. Она уже обогнала по росту обеих своих сестер. Хелен была признанной красавицей, изящной и милой — она унаследовала от матери темные волосы и голубые глаза, прекрасную тонкую кожу, а от отца — мягкие черты лица. Хелен трудилась над вышиванием подушки, но ee работа продвигалась медленно. Она тратила слишком много времени на всякие прихорашивания: то расправляла складки на платье, то поправляла вуаль на волосах. Элеонора считала ее немного слабохарактерной. Она была очень послушной девочкой, но, казалось, ее интересует только собственная внешность. Хелен охотно принимала лидерство Анны во всем, подражала ее манерам, полностью разделяла ее взгляды. В этой ситуации Элеонору радовало только то, что она выбрала за образец для подражания такую воспитанную девочку, как старшая сестра.
На подушке с другой стороны, у ног Элеоноры сидела Изабелла, которой исполнялось в мае десять. Несмотря на юный возраст, она была настоящей головной болью для родителей. Изабеллу трудно было назвать красавицей, с ее тусклыми темно-русыми волосами, неяркими глазами и худощавым веснушчатым лицом. Вся ее фигура была угловатой и чересчур худой. Изабелла почти всегда выглядела неопрятно. Она всей душой ненавидела шитье. Сюда же можно было отнести чтение, письмо, игру на музыкальных инструментах и вообще все, что ее заставляли делать. Как только представлялся подходящий случай, а это происходило довольно часто, она убегала из дому, чтобы провести день с пастухами в поле, или поиграть с фермерскими детьми у ручья, или затравить кроликов собаками.
Все это не было бы серьезной проблемой, родись она мальчиком, наоборот, втайне ею восхищались бы за смелость. Она могла оседлать любую лошадь, управлялась с соколом и борзыми, умела хорошо охотиться и ловить рыбу, она могла даже стричь овец. По воскресеньям, когда люди обычно не работали, Изабелле давали лук и она попадала в центр мишени в трех случаях из четырех. Она метала копье лучше всех мальчиков своего возраста. Изабелла отличалась необыкновенной смелостью и бесстрашием, была очень любознательной и не боялась никаких приключений. Самым большим удовольствием для нее было вернуться после дня скитаний, в грязи с ног до головы и с волосами, сбившимися в птичье гнездо. Единственная девичья забава, которая пришлась по душе ее мятежной натуре, были танцы.
Элеонора приходила в отчаяние, думая о ней. Как ей удастся выдать ее замуж? Кому понадобится жена с замашками вояки? Роберт только посмеивался, уговаривая ее не тревожиться раньше времени, но это не приносило Элеоноре успокоения. Даже теперь, когда Изабелла находилась рядом с матерью и пути к побегу были отрезаны, она беспрестанно крутилась на месте, не в силах справиться с самой простой работой, которую Анна умела выполнять еще в пятилетнем возрасте.
— Изабелла, прекрати суетиться и сядь прямо! — резко приказала Элеонора. — Что?! Ты снова запутала нитку? Дитя мое, право, ты испытываешь мое терпение. Я не знаю, как тебе удается так плохо выполнять самые легкие задания. Позволь мне помочь тебе…
Изабелла тут же с облегчением и благодарностью передала матери ненавистную вышивку. Пока ее мать распутывала узел на нити, она встала и подошла к окну. Ее лицо внезапно просветлело, и настроение резко переменилось:
— О, посмотрите, Джо возвращается! — закричала она.
— Где? — отозвалась Анна, поворачиваясь к окну вслед за сестрой.
На ее торжественно-серьезном лице вдруг вспыхнула улыбка.
— Он увидел меня!
— Нет, он мне улыбался, — с негодованием произнесла Изабелла — Мама, можно мне спуститься и встретить его?
— Конечно, нет, — возмутилась Элеонора. — Немедленно сядь на свое место и принимайся за работу. Анна, ты тоже. Люси, нет никакой необходимости прекращать работу.
Дети подчинились ей, пристыженные, а Изабелла вернулась на место с мрачным выражением лица и вновь принялась за шитье.
— А может, у него письмо от папы, — сказала она, не в силах сдержать своего раздражения.
