Джо ничего не ответил, но продолжал улыбаться. Он знал, что его госпожа нуждается в нем так же сильно, как и он в ней. Он догадывался и о том, что с тех пор, как произошла ссора лорда Эдмунда и герцога Йоркского, Элеонора переживает внутренние терзания. Конечно, Морланды чувствовали себя обязанными лорду Эдмунду за все благодеяния, которые он им оказывал. Элеонора была его воспитанницей и выросла на его попечении, была дружна с его женой Белль. Он выдал ее замуж и, как оказалось, вполне удачно. Наконец, он не отказался покровительствовать ей и после замужества. Теперь, когда он стал очевидным претендентом на королевский трон, их положение упрочилось, как никогда. Стараниями лорда Эдмунда Роберт получил исключительное право торговать шерстью на экспорт. Такой поворот дел гарантировал ему необыкновенное влияние и власть, что уже заметно сказалось на доходах семьи Морландов.
Конечно, ее преданность была всецело на стороне клана Бофоров, а теперь более чем когда-либо. Однако Элеонора не могла не думать о том, что с Ричардом поступили нечестно. Она понимала, что его обошли, фактически отняв у него пост главнокомандующего. Совет отказался заплатить причитающиеся ему двадцать тысяч фунтов. В довершение ко всему Суффолк получил тирады и восхваления за то, что сыграл свою неблаговидную роль в этом позорном союзе короля. Ричард, совершенно очевидно, оказался жертвой заговора, и Элеонора горячо сочувствовала ему. Она с большими колебаниями находила оправдание поступкам Бофора.
Чтобы скрыть лицо, она принялась за чтение письма мужа, который находился в Кале, где собрались все поставщики шерсти. Письмо было коротким.
— Господин приезжает домой в следующем месяце, — сообщила она Джо, когда закончила читать. — Он говорит, что становится неспокойно, и, похоже, нас ожидает война. Французский король требует освободить Мейн, а если этот вопрос не решить миром, то он готов взяться за оружие.
— Хоть бы так и было, Господи, помоги, — сказал Джо. — Война намного предпочтительнее такого позорного союза.
— Я полагаю, что лорд Эдмунд разделил бы твою точку зрения, но если его назначат главой Совета, то ему придется плясать под дудку этой хитрюги.
Джо рассмеялся и коснулся щеки Элеоноры указательным пальцем:
— Как яростно и смело, миледи! Хочу напомнить вам, что эта «хитрюга» является женой нашего великого короля…
— Пока да, — ответила Элеонора.
Она взглянула на Джо, на его красивое мужественное лицо. Его каштановые волосы были освещены солнцем так сильно, что отливали золотом. Внезапно у нее возник вопрос: «Почему Джо не женился?» Он был настолько привлекательным, что мог бы составить неплохую партию.
— В твои планы входит женитьба, Джо? — спросила наконец Элеонора. — Мы все думали одно время, что ты женишься на Ани. Мне казалось, что вы нравитесь друг другу.
— Конечно, она нравится мне, но…
— Скажи, разве ты не хотел бы жениться? — настаивала Элеонора.
Джо посмотрел ей прямо в глаза и сказал, не отводя взгляда:
— Я такой же мужчина, как и все, леди. Но иногда человек вверяет свое сердце одной душе целиком, полностью и навсегда, так что другой душе уже до него не достучаться.
— Кому же ты вверил свое сердце? — спросила Элеонора, уже зная ответ.
Она почувствовала, что ей стало трудно дышать, как будто невидимая тугая лента сдавила ей грудь.
— Лорд Эдмунд поручил меня вашим заботам, а вас — моим, — ответил Джо нежным голосом. — И я выполняю его приказ, от всего сердца.
Они задержали взгляд друг на друге, а их глаза были красноречивее всяких слов и выражали то, что немыслимо произнести вслух. Элеонора первой резко оборвала этот безмолвный диалог. Ее щеки пылали, как маков цвет, а сердце стучало, но не тревожно, а со странным ощущением счастья.
— Мне лучше пойти, чтобы дети услышали о письме от их отца, — сказала она.
Ей нужен был любой предлог, чтобы покинуть его.
— Джо, иди же и сообщи господину Дженни, что я хочу видеть мальчиков у себя в рабочей комнате.
Она приподняла юбки и стремительно вбежала в дом, как молоденькая девушка.
Господин Дженни, светловолосый, отличающийся военной выправкой, вызвал у Элеоноры симпатию и доверие, как только она с ним познакомилась. Он немедленно отозвался на распоряжение хозяйки и привел своих подопечных. Сейчас их у него было трое: Эдуард, высокий и исполненный достоинства в свои девять лет, любимчик Элеоноры Томас, шестилетний красавчик, который уже хорошо осознавал свое обаяние и, более того, активно эксплуатировал его, когда хотел добиться чего-то. Самым маленьким в группе был Гарри, который в свои три с половиной года только-только вырос из пеленок. Мальчики поклонились матери, как их учил господин Дженни. Сразу после церемоний Томас выпрямился и бросился к ней с поцелуем, чтобы занять самое лучшее место у нее на колене, когда все дети собрались вокруг послушать письмо отца.
