– Вот еще – думать! Ты молодец, Лень… Он бы, может, и Костю, и твоего дядю Колю выдал… Таких всегда убивать нужно! – деловито сказала Динка, разворачивая принесенный с собой из дому узелок. – Давай попьем чаю, Лень. Вот Линины пироги и мясо, что Катя нам на сегодня оставила. И сахар вот, и хлеб… – с удовольствием раскладывала она на камушке свое угощение.
Ленька, не евший ничего со вчерашнего обеда, весело сказал:
– А чай у меня в котелке горячий! Я все кипяток пил тут…
Запивая горячим чаем Линины пироги, дети продолжали обсуждать события этой ночи.
– Вот еще что… Дядя Коля сказал про меня: это, говорит, Ленька Бублик! – захлебываясь от радости, рассказывал мальчик. – Позаботьтесь о нем, сказал он вашему Косте.
– Так и сказал, Лень? Так они все знают про тебя! Они непременно позаботятся! – обрадовалась Динка.
– Нет, я на это не надеюсь. Кому обо мне думать?! Вот, может, завтра или послезавтра мой капитан приедет. Я вчерась Миньку и Трошку просил сообщить в случае чего… Минькин отец – кассир, он все знает… А пока, может, у вас под забором поночую… Неохота мне тут на ночь оставаться! – с брезгливым чувством сказал Ленька.
Динка задумалась.
– Под забором холодно. Земля мокрая… Может, перед сном натереть тебя скипидаром с жиром, как Никича? Это против простуды, кажется…
– Ну, Никич старик, а я молодой. У меня свой жир небось… – махнул рукой Ленька.
Динка с сомнением поглядела на его торчащие лопатки и голую худую спину.
– Нет, Лень, у тебя одна гусиная кожа. Ты очень худой… Нельзя тебе ночевать под забором, ты и от скипидара не согреешься!
– Может, конечно, и дождь пойти. Под прикрытием бы лучше… Я и сейчас еще не согрелся со вчерашней ночи… Может, в город поехать, подработать что-нибудь да и около вокзала пошататься. Там таких много, бездомных… – соображал вслух мальчик.
– Нет! – строго сказала Динка. – Я знаю, где тебе ночевать! На нашей городской квартире, вот где! У мамы есть запасной ключ от черного хода, там только пройти через сарайчик – и уже дома! Никто тебя даже и не увидит! Только надо поехать, когда стемнеет. Сегодня мама поздно вернется, давай вместе поедем! Я дорогу хорошо знаю. Поедешь, Лень?
– Ну что ж! – согласился Ленька. – Мне бы это хорошо… Утром встану, заработаю что-нибудь на базаре и приеду! А там, глядишь, и пароход мой придет!
Посидев еще немножко и вволю наговорившись о событиях этой ночи, друзья пошли на пристань.
– Пароход «Надежда» придет послезавтра, один день будет тут разгружаться да нагружаться… – сообщил им Минька. – Отец сказал, что он потом аж до Казани пойдет.
– А далеко это? – спросила Динка, но никто из мальчиков не знал.
– Ладно! – махнул рукой Ленька. – Лишь бы взяли меня, а уж куда плыть – не наше дело!
Он думал теперь о том, что утес перестал быть его надежным убежищем и что в длинные осенние ночи негде приклонить ему голову… А Макака?.. Что ж Макака! Она в тепле. Подождет, поскучает… Что делать?
Под вечер, когда уже начинало смеркаться, Динка взяла потихоньку ключ от черного хода городской квартиры и выехала вместе с Ленькой в город.
К поездке в город Динка приготовилась тщательно; она достала из шкафа короткое летнее пальто, вынула из картонки свою красную фетровую шляпу с широкими лентами, завязывавшимися под подбородком, положила в маленькую корзиночку хлеб и, сообразив, что на билеты нужны деньги, осторожно открыла ящик маминого письменного стола… Там после отъезда Лины всегда лежали мелкие деньги на хозяйство. Динка подержала в руках полтинник, потрогала мелочь… Потом оставила мелочь в столе, а полтинник положила в карман. Мало ли, что может случиться в дороге – ведь назад ей придется ехать одной, без Леньки.
Сложив все свои вещи в кучу, девочка отнесла их к лазейке и только тогда сообщила Мышке, что идет на фейерверк.
– Но мама не велела никуда уходить. Она сказала, чтобы мы помогли Никичу перебраться из палатки в кухню.
– Молчи, пожалуйста! Алину на пикник взяли, а мне даже на фейерверк нельзя, да?
И, показав сестре язык, Динка исчезла.
Увидев девочку в пальто и нарядной шляпе с бантами, Ленька неодобрительно хмыкнул:
– Чего вырядилась как на свадьбу!.. Когда б еще я в матросском воротнике был, а то едешь как барыня со слугой!
– Да ведь мне надо прилично… Вдруг я встречу дворника Герасима – пускай он думает, что я с мамой… – оправдываясь, сказала Динка, но все-таки сняла с головы шляпку и, держа ее за ленты, бегала по всей палубе.
– Да уймись ты, чего бегаешь? – урезонивал ее Ленька.
– А чего мне униматься? Я же с билетом еду!
Ленька купил им обоим билеты, разменяв полтинник, и сунул сдачу к себе в карман.
– Конфет у меня не проси в городе. Я завтра подработаю и доложу те, что потратил, а ты потихоньку обратно в ящик опустишь, – строго сказал он подружке.
Динка ничего не просила, сойдя с парохода, сразу заторопилась на квартиру. Уже начало темнеть, и она боялась поздно возвращаться одна домой.
– Идем скорей! Нам по Дворянской, мимо игрушечного магазина Христанзена…
