– Так… Предположим, что так… Но не можете ли вы сказать, когда это было? В котором часу?
Костя пожал плечами, словно припоминая…
– Это было, когда вы стояли во дворе и снимали белые перчатки. Мы с Костей прошли мимо вас… Вы спрятали свои перчатки в карман… – поспешно уточнила Динка.
– Так точно, ваше благородие, они прошли-с сторонкой, когда ваше благородие снимали перчаточки, – подобострастно сказал дворник Герасим.
– Так… так… Я снимал перчатки, а ключи от квартиры, вероятно, были у госпожи Арсеньевой, а не у ее дочки. Так каким же образом вы, молодой человек…
Динка вытащила из кармана ключ и, зажав его в кулаке, показала офицеру:
– У меня был тоже… Я Косте сразу сказала… Вот! От черного хода! – затараторила она.
Жандармский офицер чуть приметно шевельнул бровями и, не оборачиваясь, приказал стоявшему за его стулом жандарму:
– Возьмите и испробуйте!
Жандарм поспешно взял у Динки ключ и, вернувшись, доложил, что он действительно открывает и закрывает дверь черного хода. Жандармский офицер лениво откинулся на спинку стула.
– Перейдем к обыску! – сказал он.
«Ищите!» – с торжеством подумала Динка, крепче усаживаясь на свой стул и покачивая на коленях куклу. Колючие, злые глаза ее впились в холеное, парикмахерское лицо с черными завитыми усиками… В соседней комнате жандармы двигали столы, открывали шкафы и комоды, выбрасывали на пол вещи, встряхивали матрасы…
– Вы не имеете права делать обыск в отсутствие хозяйки квартиры! – возмущенно сказал Костя.
– Прошу не указывать, – сухо сказал жандармский офицер, записывая что-то в тетрадь.
Один из жандармов вынес из комнаты завязанное в узел платье и, бросив его на пол перед офицером, поднял вверх старое порыжевшее пальто и дешевые подержанные брюки.
– Найдено-с за комодом, – доложил он. Офицер, брезгливо морщась, отодвинул свой стул. Жандарм вывернул карманы пальто, встряхнул брюки.
– Думаю, что этот маскарадный костюм не принадлежит госпоже Арсеньевой, – с кривой усмешкой сказал офицер.
Динка, почувствовав, что он снова ловит на чем-то Костю, мгновенно вмешалась:
– Это мама купила Никичу! Это наше! – быстро сказала она. Привычка постоянно выкручиваться и что-то придумывать в свое оправдание безошибочно подсказывала ей, где таится опасность.
– Так точно, ваше благородие… У них есть такой пьющий старик, – кашлянув в руку, подтвердил дворник Герасим.
– Уберите! – махнул рукой офицер.
Обыск передвинулся в комнату, где сидел офицер. Понятые стояли в дверях; жандармы выбирали из ящика письменного стола бумаги, шарили за обивкой дивана, снимали со стен картины, бросали на пол одеяла, подушки… Костя стоял рядом с Динкой, молчаливый и спокойный… Один из жандармов, присев на корточки перед печкой, начал выбрасывать оттуда полуобгоревшие дрова и золу. Офицер, отодвинувшись к стене, внимательно наблюдал за обыском… Когда последние дрова были выброшены и жандарм, засучив рукава, начал выбрасывать накопившуюся золу, Динка мельком взглянула на Костю.
«Хорошо, что ты не спрятал в печку…» – говорил ее взгляд, а губы едва удерживали торжествующую улыбку.
– Ничего нет-с… – поднимаясь с колен, заявил жандарм и еще раз для верности пошарил в печке рукой.
Динка посмотрела в лицо офицеру и неожиданно фыркнула.
– Полезайте в трубу! – сострила она. Офицер рассвирепел.
– Выведите девочку в коридор! Обыщите и выведите! – гневно закричал он.
Динка испуганно вскочила. Лицо Кости покрылось серой бледностью.
– Не трогайте ребенка! – строго остановил он подошедшего жандарма и, наклонившись к Динке, сказал: – Сними пальто и выйди в коридор!
Динка, придерживая одной рукой куклу, послушно сняла пальто и пошла к двери.
– Оставьте здесь куклу, – глядя ей вслед, сказал офицер.
– Прекратите наконец издевательство над ребенком! – возмутился Костя. – Я буду жаловаться!
– Я тоже буду жаловаться! Это моя кукла! – отталкивая от себя жандарма, крикнула Динка.
Черные усики офицера задергались.
– Я вынужден буду прибегнуть к насилию! – с угрозой сказал он.
Герасим поспешно обежал стол и, нагнувшись к Динке, испуганно прошептал:
– Позвольте куколку, барышня!.. – Потом, умоляюще взглянув на Костю, добавил: – Господин офицер могут перейти к насилию!
Костя взял у девочки куклу и молча положил ее на стол. Притихшая Динка не сопротивлялась, но глаза ее жадно искали Костиного взгляда, а рука, поймав его руку, крепко сдавила ее. Но Костя не шевельнулся. Взгляд его был прикован к офицеру, который не спеша развернул одеяльце, повертел в руках скомканную кружевную накидку и, подняв вверх куклу, тщательно осматривал ее…
Лицо Кости посветлело; он машинально повернул голову в сторону Динки и, встретив ее смеющийся взгляд, удивленно поднял брови…
Девочку вывели в коридор. Герасим вынес ей стул и тихо сказал:
– Подремлите пока, барышня…
Обыск длился долго… Динка сидела и слушала, как звенит в кухне посуда, грохочут кастрюли, хлопают дверцы плиты…
Огромная тяжесть навалилась вдруг на ее плечи, глаза смыкались… Она очнулась, когда рядом с ее стулом раздался голос Кости:
– Герасим, возьмите девочку к себе и первым утренним пароходом поезжайте на дачу.
