Тягостно, тревожно на душе у девочки. Будет ли искать ее на городской квартире Ленька? Захочет ли он жить в их семье, после того как поступил на пароход и теперь уже, наверное, носит синий матросский воротник…
– Будешь жить у моей мамы, Лень? – робко спрашивает она вслух и, вытирая кулаком слезы, добавляет: – А то ведь меня увезут, и мы потеряемся…
Молчит утес, только черные ветки засохшего дерева тихо шевелятся от ветра. Динка садится у входа в пещеру, печально смотрит на сложенные горкой миски, на черный, прокопченный котелок… Одеяло Ленька отнес ей в день своего отъезда… В углу лежат два выпуска «Пещеры Лихтвейса»… Динке попадается под руку большой толстый карандаш, один конец его синий, другой – красный. Этим карандашом Динка помечала свои лазейки в заборе, а потом подарила его Леньке.
Девочка берет карандаш и со всех сторон обходит белый камень. Выбрав чистое и гладкое место, она, крепко зажав в кулаке толстый карандаш, старательно выводит на камне большие печатные буквы…
Крупные частые слезы застилают ей глаза, карандаш больно давит на ладонь, но печатные буквы понемногу складываются в слова. Красные, пылающие как огонь горячие слова жалобы, просьбы и приказа, прощальные слова, облитые горькими слезами и продиктованные отчаянием. Динка бросает карандаш, медленно переходит по доске на обрыв… Еще раз оглядывается на утес… И, понурив голову, идет домой…
Там уже все готово к отъезду. Никич заколачивает досками ставни. Марина укладывает в дорожную корзинку какие-то покупки. Она в черном шелковом любимом папином платье. Алина и Мышка одеты в новые гимназические формы с белыми передниками. Третья форма осталась недошитой. Для Динки на перилах висит шерстяное платье с матросским воротником…
Но никто не ищет и не зовет Динку.
В уголке террасы стоит плачущая Анюта. Около нее целая гора книг, тетрадей, игрушек… Мышка приносит еще и еще, но Анюта не смотрит на подарки. Она смотрит на расстроенное лицо своей учительницы, молча кивает головой на слова утешения.
– Анюта! Я буду часто писать тебе, ты приедешь к нам летом, – крепко обнимая ее, говорит Алина.
Мышка тоже изо всех сил пытается утешить девочку:
– Анюточка… Наша мама попросит твою маму отпустить тебя летом…
Марина бросает укладку и подходит к девочкам.
– Анюта! Мы расстаемся только на зиму, а летом ты приедешь к нам, – говорит она, привлекая к себе девочку.
Но Анюта, рыдая, прячет свое лицо у нее на груди.
– Не будет этого… ничего уже не будет… Куда я поеду?.. – говорит она сквозь слезы.
Девочки вопросительно смотрят на мать. В глазах их горячая просьба.
Марина поднимает голову Анюты, вытирает платком ее глаза:
– Я обещаю тебе… Я даю тебе слово, что ты приедешь! А теперь перестань плакать… Хорошо?
Анюта верит и, улыбаясь сквозь слезы, судорожно обнимает Марину.
– Мама, а где Динка? – вдруг вспоминает Алина. – Ведь она еще не одевалась! Мы опоздаем!.. Дина! Дина!
– Да вот она! – смеется Мышка. – Давно уже тут!
– Я тут, – говорит Динка, сползая с перил.
– Так одевайся! Мы же скоро поедем! Пойди вымой руки!
Динка моет руки, покорно переодевается и задумчиво стоит перед старшей сестрой. Алина пробует примочить водой ее буйные кудри, но Динка равнодушно говорит, что «тогда они будут еще хуже».
Марина подзывает к себе Анюту и дает ей письмо.
– Я посижу тут на крылечке… Не бойтесь, я передам, если Леня придет… – обещает Анюта. Никич вносит на террасу доски.
– Все взяли из комнат? – спрашивает он. – А то я сейчас забивать буду!
– Подождите, я еще раз посмотрю… – говорит Марина, заглядывая во все комнаты.
– Подождите! – кричит вдруг Динка. – Где мой ящик с игрушками?
– Ящик на террасе, но там ничего нет хорошего. Открытки Мышка спрятала, а остальное можно выбросить, – говорит Алина.
– Как – выбросить? Там у меня самое главное… – Динка бросается к своему ящику, долго роется в нем и, прижимая к груди железный гребень, прячет в карман стеклянный шарик.
– Мама, смотри, что она берет! Какой-то чужой гребень! – в ужасе всплескивает руками Алина.
– Фу, Динка! Откуда у тебя эта гадость? – морщится мать.
– Это не гадость, это лошадиный гребень! – гордо заявляет Динка. – Мне подарил его Ленька!
Мышка весело фыркает, и Марина, махнув рукой, тихо говорит:
– Пусть завернет его хоть в бумагу…
Время идет… Вот уже все вещи вынесены на террасу, Никич забивает двери… Глухой стук молотка больно отдается в сердце Динки… Алина волнуется и поминутно спрашивает, сколько времени.
Но вот сборы окончены…
– Одевайтесь! – говорит мать.
– Одевайтесь! Одевайтесь! – торопит сестер Алина и торжественно снимает с перил три одинаковых темно-синих плаща с шелковыми клетчатыми капюшонами и такими же шелковыми клетчатыми шапочками. Это весенний подарок отца. Он прислал эти плащи всем трем дочкам из Финляндии… Эти дорогие вещи Катя давала детям только в особо торжественных случаях.
– Одевайтесь! Вот Мышкин! Это мой! А это Динкин! – суетилась Алина.
