Несколько человек с грохотом отбросили шкаф и сорвали со стены ковер, за которым была металлическая дверь. Ее открыли и выпустили в темноту несколько автоматных очередей, после чего высветили оглушенное пространство фонарями. – Куда ведет тоннель? – Павла подтолкнули к черному проему.
– Я не знаю. Нам только сегодня показали. Один посол знал. Может, в соседний дом.
Три боевика осторожно шагнули в подземный ход.
Павел лежал на полу у стены, прижатый прикладом автомата к дорогому наборному паркету. Он чувствовал себя бараном, которого не убивали пока только ради свежего мяса, в его случае из-за какой-то не протухшей еще информации.
Павел Васильевич смотрел на привычный интерьер и ничего не узнавал: ботинки на мощном протекторе, толстые чёрные шнурки, камуфляжные штаны, оружие, бородатые лица. Бритый белый человек сидел на столе посла и вертел в руках песочные часы, брошенные среди других канцелярских мелочей: струйка вправо, струйка влево. Евгений Алексеевич часто запускал на совещаниях этот древний измеритель времени, когда хотел приучить подчиненного говорить кратко и по делу. И опять перед глазами качнулся старенький рейсовый автобус, увозивший их веселую подвыпившую компанию к морю.
Время тянулось болезненно долго, но часы над столом отсчитали только двадцать минут, когда трое вернулись из тоннеля.
– Он выводит во двор, через колодец, – сказал один, – судя по следам было несколько машин, на которых и уехали. Похоже знали про нас.
Один из боевиков подскочил к лежавшему на полу Павлу, схватил за шею, поднял на ноги:
– И где они все?! Где?! И зачем тебя здесь оставили, если все успели сбежать?!
– Я просто опоздал…
– Опоздал?! Что за бред!
Его повалили и стали бить. Он чувствовал, как ботинки уродовали его плоть и видел, как порхали вокруг бантики чёрных бабочек.
– Хватит, хватит! – остановил избиение белый человек. – Хватит. Поднимите его. Окровавленного, совершенно обессилившего Павла подняли. – Понятно же для чего оставили, чтобы время на него тратили. И почти час мы уже потеряли. Осталось только узнать, – он смотрел Павлу в лицо, – дурак он или герой.
– Какая теперь для него разница! – крикнул кто-то.
– Для него никакой, а для нас есть. Если дурак, то они его вслепую использовали, и он ничего не знает, а вот если герой… Так ты дурак или герой? – он вдруг схватил правую руку Павла и приблизив к ней пистолет в упор выстрелил в средний палец.
Из Павла брызнули кровь и крик.
– Ты сдохнешь, и никто не узнает про твой героизм! – кричали Павлу в лицо. – Никто!
Его трясли, пинали, били флягой по прострелянному пальцу, орали в несколько глоток, не давали опомниться, собраться в личность, размазывали в боль, страх и отчаяние. И он согласился…
– Разумное решение, – белый человек похлопал его по плечу. – Не стоит жертвовать собой. Никто не оценит, просто потому, что не узнает. Перевяжите нашему другу палец, дайте полотенце и виски.
Павел сидел на паркете, его цветные узоры складывались перед глазами в какую-то геометрическую бесконечность и выводили за окно, где шелестели на ветру крупные зеленые листья. Наручники отстегнули, кто-то склонился над ним и бинтовал простреленный палец. Павел сделал два глотка виски и куском ткани вытирал кровь с неузнаваемого даже наощупь лица. Сумерки конвульсирующего сознания немного отступили. Надо еще потянуть время, хоть чуть-чуть, придумать что-нибудь. Может быть, они успеют…
– А теперь рассказывай, – его опять подняли на ноги.
– Надо ехать в… – он назвал один из районов города. – Они там пережидают.
– Их кто-то охраняет?
– Пять человек из местных, – придуманные детали легче убеждают.
– Оружие у них какое?
– Автоматы.
Уже через десять минут Павел в окружении нескольких человек ехал в посольском микроавтобусе, который сопровождали джипы с вооруженными людьми.
– Знаешь, что тебя ждет, если ты нас обманул, – улыбался сидевший рядом араб.
Павел Васильевич молчал. Через плечо водителя он видел красные электронные цифры: продержаться оставалось 5:15.
Он нарочно выбрал этот район старого города с узкими кривыми улочками, с овощными латками, прижатыми к стенам столиками, где машинам не развернуться. Они наверняка застрянут там и потеряют время. Каждая минута была сейчас бесконечностью и эти минуты стали его оружием.
И кортеж их действительно затянуло в неповоротливое нагромождение улиц, в котором они наткнулись еще и на чужую перестрелку и не желая ввязываться в нее попятились, запетляли, выезжая из каменных лабиринтов в поисках объезда.
Номер дома Павел назвал наугад.
– Там в подвале.
Они остановились за два квартала, заглушили двигатели, вышли и стали окружать дом. Последняя передышка заканчивалась. Очень быстро стало понятно, что ни в доме, ни в подвале, ни в соседних зданиях никого нет, жители бросили всё, спасаясь от мятежа.
И тогда Павла завели во двор.