Двести миллионов фунтов стерлингов выкачала из Ирана ваша нефтяная компания; это во сто раз больше всего национального дохода Ирана и в десять тысяч раз больше всей заработной платы иранских рабочих. А ведь по своим естественным богатствам – таким, как нефть,- Иран является одной из богатейших стран мира. Но эти богатства забирает Англия, а Иран прозябает в нищете, и его экономика в упадке. Там нет настоящих профсоюзов, отстаивающих интересы рабочих, очень мало больниц, отсутствуют канализация и элементарная санитария, не применяется искусственное орошение, жилищные условия ужасны, дороги запущены. Народ бесправен; его избирательное право – миф, а парламентские права сведены к нулю коррупцией, господствующей на выборах и во всей системе управления. Иранцы испытывают на себе все прелести полицейского режима, они – постоянная добыча для спекулянтов и ростовщиков. Национальные меньшинства притесняются, религиозные меньшинства подвергаются политическим преследованиям. В горных областях процветает бандитизм, и сила английского оружия не раз применялась для разжигания междуплеменной вражды. Я бы мог без конца рисовать перед вами картины таких страданий, нищеты, гнета и террора, что стыдно должно быть каждому, кто только слышит об этом. А вы говорите, что демократическая партия в Иране создана советской властью! Вы недооцениваете иранский народ, лорд Эссекс. Демократическая партия родилась в недрах порабощенных, страдающих масс, как сила, призванная бороться против насилия и коррупции. До последнего времени иранский народ лишен был возможности создать свою политическую партию из-за полицейского террора. Всякая попытка организовать рабочих и крестьян немедленно пресекалась, руководителей казнили, а их сторонников сажали за решетку. И тем не менее, у иранского народа есть своя длинная история борьбы и сопротивления, и он не нуждается в том, чтобы Советский Союз разъяснял ему его интересы. Иранцы не глупы и не окончательно забиты. Они полны желания создать демократический орган управления и передать ему власть над страной. Единственное, что тут сделал Советский Союз, в частности в Иранском Азербайджане, – это позаботился о том, чтобы полицейские убийцы не задушили народного движения. Говорить же, будто мы «создали» демократическое движение, – значит оскорблять иранский народ и в то же время обнаруживать свое невежество. Мы не склонны недооценивать иранский народ, и, с нашей точки зрения, демократическая партия Азербайджана есть партия народа. Народом она создана и народу она принадлежит, и никакие нелепые разговоры о советском влиянии не могут подавить ее деятельность. Мы не создавали демократической партии в Иране, и мы не вмешивались в иранские дела. А вот британское правительство постоянно и злонамеренно вмешивается в дела Ирана.
У Эссекса была своя версия всей этой беседы, и он поспешил изложить ее Дрейку.
– Сушков, – рассказывал он, – произнес длинную речь о тяжелом положении Ирана, а затем принялся обвинять нас во вмешательстве. Беда только, что даже этого он не сумел сделать как следует. Я бы на его месте нашел гораздо более убедительные аргументы против Англии, если уж на то пошло. Но не об этом сейчас речь. Он, конечно, воображает, что разбил меня в пух и прах.
– На чем же вы покончили? – Дрейк, сидя на подоконнике, дожидался, когда Эссекс выговорится и ему можно будет уйти. У Дрейка были свои заботы.
– Я просто положил перед ним папку с документами, – сказал Эссекс. – Перечень наших требований и записанные нами случаи русского вмешательства. И я сказал ему: «Хорошо. Вы хотите только фактов, без обвинений? Пожалуйста. Вот вам факты. И вот вам суть наших предложений. Пополните состав азербайджанского правительства представителями других партий, дайте азербайджанским мятежникам указание пропустить на территорию Азербайджана иранские правительственные войска, отмените все политические и экономические нововведения, гарантируйте Ирану свободу правления в Азербайджане и откройте английским представителям доступ во все районы Азербайджана».
– Сомневаюсь, произвело ли это должный эффект, – процедил Дрейк.
