В 802 году, сто пятьдесят лет спустя после экспедиции Абэ-но-Хирафу, правивший в то время император Камму послал новую экспедицию во главе с Саканоуэно Тамурамаро, для того чтобы (как утверждает исторический документ) «уничтожить гнездо мятежных айну». Экспедиция была удачна, но, несмотря на это, в последующие века восстания айну время от времени вспыхивали снова и были окончательно подавлены, когда по Портсмутскому договору 1905 г.[17] Япония получила южную часть острова Сахалина и приобрела возможность укрепить оборону своей северной границы.
История нападений на Японию с юго-запада более сложна и более серьезна. Она подробно излагается в различных сочинениях.
1) Покорение трех королевств Кореи императрицей Дзингу
Прошло несколько столетий со времени основания империи, а все же племена айну на севере и кумасо[18] на юго-западе готовы были в любой момент поднять восстание. Кумасо были могущественным и фактически независимым народом, который получал с севера помощь от трех королевств Корейского полуострова и, по всей вероятности, с запада — от Китая. Императорский двор, помещавшийся тогда в провинции Ямато, посылал одну экспедицию за другой против кумасо, пока не стало ясным, что база их сопротивления находится на юге Корейского полуострова. Тогда императрица Дзингу приняла знаменитое решение покорить Корею и в корне разрушить мощь кумасо. Через некоторое время она выполнила это основательно и надолго. При виде ее флота, «покрывавшего всю поверхность моря», все три короля Кореи один за другим сдались на милость императрицы, и полуостров был полностью завоеван Японией. В 200 г. императрица Дзингу вернулась в Японию победительницей. Это была не первая война Японии с иностранным государством, так как за двести лет до этого император Судзии по просьбе племени пион-хан в Корее, которое страдало от грабежей тамошнего короля Силлы, установил административный аванпост в Мимана под начальством своего представителя. Во всяком случае, экспедиция императрицы Дзингу показала, что Япония не принадлежала к числу стран, которые безропотно мирятся с интригами против себя на соседнем континенте.
2) Тао-и, или нашествие нушен[19]
На третьем году царствования императора Гоитидзё (1019) племена нушен из Северо-Восточного Китая объединились с Кома, королем Кореи, и внезапно напали на Японию. С варварской жестокостью они разграбили острова Ики[20] и Цусима[21] в Японском море, опустошили побережье Тикудзена[22] и были отогнаны лишь после серьезных боев с соединенными гарнизонами Кюсю, руководимыми из Дайдзай-фу[23].
3) Нашествие монголов
В XIII веке в императорском дворце в Киото[24] придворные занимались, главным образом, бессмысленными тонкостями и изысканным этикетом. В Камакуре[25], где была сосредоточена военная и административная власть, а также в окружающих провинциях началась реакция против изнеженности двора в Киото е его фаворитами, и эта реакция породила воинственный дух, который создал японский кодекс военного поведения, известный под названием Бусидо («Путь благородных воинов») и Яматодамаси («Дух Японии»)[26]. В это время азиатский континент содрогался от страшных потрясений.
Чингисхан, пришедший из долины реки Керулена[27], одного из притоков Амура, внезапно напал на Китай, управлявшийся тогда вымиравшей династией Сун[28], и с неотразимой силой уничтожил всякое сопротивление. В 1206 г., приблизительно десять лет спустя после смерти регента Иоритомо, Чингисхан основал в Китае династию Юань[29]. Но монгольский завоеватель не мог удовлетвориться господством лишь над частью азиатского континента; он переправился через горные хребты Тянь-Шань и Памир, прошел, разрушая все на своем пути, через Персию далеко в Европу и, наконец, установил монгольское владычество в России, которому суждено было просуществовать около двухсот лет. Внук его Хубилай-хан объявил себя первым императором из китайской династии Юань и избрал своей столицей Пекин.
Однажды на дворцовом приеме, разглядывая в благодушном настроении распростертых у его ног послов мелких королей, которые воздавали почести и подносили дань, Хубилай-хан с удивлением заметил, что японский властелин не был там представлен. Предполагая, что причиной этого является скорее невежество, чем непочтительность, монгольский император через короля Кореи и Дайдзай-фу послал следующее письмо японскому двору:
