Набеги племен сучен с севера, корейцев кома и тао-и с северо-запада и затем нашествие монголов являются выдающимися событиями внешней истории Японии в ранний период. По географическим условиям Корея не имела какого-либо отношения к выступлениям племен сучен, однако всегда можно было доказать, что во вражеских экспедициях с северо-запада участвовали корейцы. Либо Корея сама организовывала и отправляла экспедиции, либо она помогала диким племенам севера в их нападениях на Японию. Другими словами, Япония всегда имела могущественных врагов на севере, а именно: на северо-востоке — сучен, на северо-западе — нушен, тао-и, кидань[32], монгольские и манчжурские племена[33]. Эти враги готовы были в любую минуту напасть на Японию через Корею. Когда Корея сама имела достаточно силы, она нападала на Японию одна. Когда она была недостаточно сильна, она всячески подстрекала других против Японии и помогала им. Итак, Корея была источником постоянного беспокойства для Японии. В течение веков Япония терпела это положение, пока необходимость самосохранения не заставила ее выбирать между двумя решениями: позволить Корее остаться независимой страной, в том случае если она не будет действовать так, как действовала в прошлом, или включить Корею в состав империи и, отодвинув национальную линию обороны к северной границе Кореи, обеспечить таким образом страну от нападения враждебных сил с той стороны границы. Иначе положение Японии всегда оставалось бы ненадежным. Покорение Кореи Тойотоми Хидейоси в 1592 г., большое движение в Японии в эпоху Мейдзи за войну с Кореей, приведшее к гражданской войне 1877 г., японо-китайская война 1894–1895 гг. — все это прямо или косвенно было проникнуто одной идеей — окончательного уничтожения исторической угрозы с северо-запада.
Неожиданная погоня европейских держав в конце XIX века за территорией ослабленного Китая сильно обеспокоила Японию, так как историческая необходимость обеспечения империи от врагов с северо-запада сделалась не только более острой, но и гораздо более сложной. В 1896 г., через год после Симоносекского[34] договора[35], Россия использовала желание Китая — найти союзника против Японии и подписала с ним секретное соглашение, по которому ей предоставлялось в ответ на обещание помощи в случае столкновения с Японией право построить железную дорогу (Китайско-Восточную) на Владивосток[36] через две китайские провинции: Хэйлунцзян[37] и Гирин[38]. В результате Япония оказалась лицом к лицу с гораздо более могущественным врагом, чем манчжурские племена, которые причиняли ей беспокойство в течение веков. Через два года после этого Германия получила в аренду от Китая залив Киао-Чао[39], а Россия — Дайрен[40] и Порт-Артур[41]; кроме того, Россия приобрела концессию на постройку железных дорог: одной от Китайско-Восточной дороги на юг к Порт-Артуру и к Дальнему, другой — на запад до Инкоу[42] и третьей к корейской границе. Таким образом, Япония стала уязвима не только из Кореи, но и непосредственно с моря. Из Порт-Артура или из Циндао было делом каких-нибудь двух дней пересечь море и появиться у берегов Японии. Такое положение дел чрезвычайно встревожило японский народ. Новыми врагами были не дикие племена сучен или монголы, а две самые сильные, самые алчные державы мира — Германия и Россия.
В новых условиях Япония очутилась перед необходимостью рисковать всем, чтобы устранить эту новую угрозу. Тройственное вмешательство непосредственно после японо-китайской войны помогло ей полностью осознать всю опасность ее положения. Поэтому Япония поставила на карту все, и история, оставаясь верной себе, повторилась. Незнакомая с японской историей или умышленно не обращая на нее внимания, Россия опрометчиво бросилась в ту область, которую японская нация привыкла в течение двух тысяч лет связывать со своей безопасностью. Как и в прошлом, враг с континента встретил сопротивление еще более отчаянное, чем то, на которое натолкнулся Хубилай, и в конце концов был отброшен на солидное расстояние. До японо-китайской войны юго-западным берегам Японии угрожали первобытные племена, населявшие север Кореи. Чтобы обеспечить себя от их нападений, было достаточно передвинуть национальную линию обороны к манчжурской границе Кореи. Но после японо-китайской войны, когда западные державы приобрели в Китае стратегические базы, расположенные против Японии, линия обороны в Корее стала недостаточной; для того чтобы предохранить страну от новых опасностей, требовались дополнительные меры предосторожности. И нельзя было найти лучшей гарантии, чем территориальная целостность близлежащего Китая. Как зубы страдали бы от холода без губ, так же и Японию ожидала бы трагическая судьба, если бы территория Китая была потеряна. А по движению западных держав на восток было ясно, что она скоро может быть потеряна. Защита Японией территориальной целостности Китая — помогала Китаю и в то же время была мерой усиления ее обороны.
