«Предок наш с божьей помощью приобрел власть над четырьмя морями. Нет числа во всех концах света тем, которые боятся нашей силы и дорожат нашей милостью. Например, король и подданные Кома (Корея) платят нам дань. Мы являемся их официальными владыками. По существу мы —
родители, а они — дети. Вы. правитель и подданные Японии, должны знать это Кома входит в наши владения на востоке. Территория Японии граничит с Кома. Со времени возникновения нашей страны Япония через Кома поддерживала связь с нашими династиями. Но теперь она неожиданно отвернулась от нас и даже не прислала посла, чтобы способствовать нашей дружбе. Мы думаем, что причина этого упущения в том, что вы не знаете действительного положения вещей. Поэтому мы посылаем вам это сообщение. Мы даем вам возможность выбирать между войной и дружбой. Пусть правитель Японии решит, что он предпочитает…»
В то время Япония не была, как предполагал Хубилай, страной невежественных грубиянов, незнакомых с тонкостями этикета. Двор в Киото получил из Китая едва ли не больше культуры, искусства и знаний, чем он мог освоить. В Камакура Ясутоки и Токимунэ, военные регенты этого периода из дома Ходзё, тоже были хорошо осведомлены через прибывавших в Японию во все возрастающем количестве натурализовавшихся китайских иммигрантов и беженцев о событиях на континенте с того времени, как монгольская орда двинулась на юг. Они ждали дня, когда им придется защищать свою страну. Таким образом, они были готовы на все. Письмо Хубилай-хана было получено Дайдзай-фу в январе пятого года царствования императора Камеяма (1268) и было переслано военному правительству в Камакура, где регентом был восемнадцатилетний Токимунэ Ходзё. Токимунэ был полон бодрости, смелости и задора. Он отослал письмо императорскому двору в Киото, считая, что ниже его достоинства будет уведомить о его получении.
В течение пяти лет после первого письма монгольский император постоянно направлял послов в Японию, пытаясь уговорить ее подчиниться ему. В конце концов он увидел, что сопротивление робкого двора в Киото начало ослабевать. По приказу императора Сугавара Нагасиго приготовил ответ Хубилаю и послал его на одобрение регента в Камакура. В дальнейшем при всех случаях двор пытался внушить регенту, что будет благоразумно ответить, но молодой Токимунэ был слишком горд и слишком оскорблен монгольским письмом, чтобы обращать какое-нибудь внимание на эти советы. Он задержал ответ, составленный Сугавара, и стал ждать событий.
В октябре одиннадцатого года царствования императора Буней (1274) пятнадцатитысячная монгольская армия под командованием генералов Хун Дун, Хунь Са-чу и Лю Фу-сянь со вспомогательным отрядом из восьми тысяч корейцев на девятистах военных судах напали на острова Ики и Цусима, уничтожили их население, разгромили несколько островов у побережья провинции Хидзен на Кюсю и осадили Хаката[30]. Феодалы Кюсю — Отомо, Симадзу, Соней, Кикути, Акабоси и другие отчаянно защищались, и им удалось задержать монгольский флот у гавани Хаката до тех пор, пока 20 октября им на помощь не пришла страшная буря, которая уничтожила монгольский флот. Почти половина всего монгольского войска во время этой бури погибла. Эта битва в царствование императора Буней была лишь вступлением к великому монгольскому нашествию на Японию.
После того как первая попытка монголов покорить Японию окончилась их разгромом, для них было немыслимо отказаться от завоевательных планов, не попытав счастья еще раз, потому что для китайцев это было делом чести, вопросом престижа. Кроме того, после бесчисленных побед в Азии любое поражение было само по себе невыносимо для монголов. На следующий год после битвы при Хаката новое посольство, состоявшее из пяти послов во главе с неким Ту Ши-чуном, прибыло из Пекина. Правительство регента быстро решило, как поступить. Оно препроводило послов в Камакура и там их обезглавило. Обращение с монгольскими послами напоминает поступок афинян с представителями царя Дария, которых они бросили в колодец со словами: «Ваш хозяин требует от Греции земли и воды. Вот как мы даем землю и воду».
