В то время как Ачесон поддержал Тито после его разрыва с Москвой на основе принципов
Несомненно, критики Даллеса приписывали ему наличие конкретных идей относительно освобождения Восточной Европы, в то время как он таковых никогда не высказывал. Симптоматично, однако, что он подобные заявления не исправлял. Даллес являлся основным покровителем таких учреждений, как «Радио «Свободная Европа» и «Радио «Свобода», главной задачей которых было поддерживать принципы свободы в Восточной Европе, поощряя чувства, способные воспламенить бунт. В подходе радиостанции «Свободная Европа» к больной проблеме не было ничего утонченного. Теоретически ее заявления не носили официального характера, она выступала за «освобождение» в самом буквальном и воинственном смысле этого слова. К сожалению, различия между высказываниями «частного» и «официального» характера со стороны финансируемого правительством американского учреждения оказались слишком слабо уловимыми, чтобы их могли понять восточноевропейские борцы за свободу.
Случилось так, что как раз тогда, когда западные демократии были целиком и полностью заняты Суэцем, Советский Союз оказался в очень затруднительном положении в отношениях со своими двумя ключевыми сателлитами — Польшей и Венгрией.
Польша воспламенилась первой. В июне бунты в промышленном городе Познань были кроваво подавлены, в результате чего имели место десятки убитых и сотни раненых. В октябре те из руководящих деятелей Центрального комитета Польской коммунистической партии, кому удалось уцелеть во время сталинских чисток прошлых лет, решили связать себя с делом польского национализма. Гомулка, став жертвой чистки и разжалованный в 1951 году, был призван вернуться и занять пост первого секретаря коммунистической партии. 13 октября 1956 года он провел первое заседание политбюро. Советский маршал Константин Рокоссовский, в свое время назначенный министром обороны и навязанный в качестве члена политбюро еще в 1949 году, был снят со своего поста, покончив с унизительным символом советской опеки. Польская коммунистическая партия выступила с декларацией, согласно которой Польша с того момента будет следовать «национальным путем к социализму», то есть с заявлением, которое, с учетом страстных националистических чувств и безразличия к социализму в Польше, вряд ли звучало успокаивающе для Москвы.
Какое-то время Кремль вынашивал идею военного вмешательства. Советские танки начали движение по направлению к главным городам страны, когда 19 октября Хрущев в сопровождении своих коллег по политбюро Кагановича, Микояна и Молотова приземлился в Варшаве.
Польские руководители в Варшаве и глазом не моргнули. Они проинформировали советского генерального секретаря, что его визит воспринимается не в порядке межпартийных встреч и потому он не будет принят в резиденции Центрального комитета Польской коммунистической партии. Вместо этого советской делегации было предложено разместиться в Бельведерском дворце, который служил местом приема государственных делегаций.
В последний момент Хрущев дал отбой. 20 октября советским войскам было приказано вернуться на свои базы. 22 октября Хрущев одобрил назначение Гомулки генеральным секретарем коммунистической партии в обмен на обещание новых руководителей сохранить социалистическую систему и членство Польши в Варшавском договоре. Формально советская оборонительная система оставалась в целости. Тем не менее надежность польских войск на случай какой-либо войны с Западом больше не могла, мягко говоря, считаться безоговорочной.
Советский Союз отступил и позволил национальному коммунизму воцариться в Польше отчасти потому, что репрессии означали бы противодействие со стороны более чем 30-миллионного населения. Его подтвержденная смелость и готовность оказывать сопротивление иностранцам были усилены памятью об историческом угнетении со стороны России и о советских преступлениях. Но самым главным оказалось то, что в то же самое время Кремль подвергся еще более суровому испытанию в Венгрии.
