В продолжение всего кризиса Хрущев вел себя, как шахматист, который, совершив блестящий дебют, сидит и ждет, что его противник сдастся, продумав стоящую перед ним дилемму, и не доиграет партию до конца. Читая дипломатические документы, трудно понять, почему Хрущев так и не воспользовался ни одной из многочисленных возможностей переговоров, которые предлагались, обсуждались или о которых ему так часто намекалось. Таких, к примеру, как Международный орган для обеспечения доступа в Западный Берлин, два мирных договора и концепция «гарантированного города». В итоге Хрущев ни разу не предпринял никаких действий по истечении им же самим назначенных сроков ультиматумов, а также по возникавшим вариантам вовлечения западных союзников в переговоры. Через три года ультиматумов и ужасающих угроз единственным реальным «успехом» Хрущева стало строительство Берлинской стены, которая в итоге стала символом провала советской политики по Берлину.
Хрущев запутался в сотканной им же самим многослойной паутине. Очутившись в западне, он обнаружил, что не может рассчитывать на выполнение своих требований без войны. Но для этого, как оказалось, он никогда не был готов, и тем не менее он не решался вступить в переговоры с Западом, не боясь быть обвиненным «ястребами» в Кремле и китайскими последователями в том, что пошел на слишком малое. Слишком слабый, чтобы направить «голубей» на более конфронтационный курс, слишком неуверенный в себе, чтобы вынудить «ястребов» пойти ему на уступки, Хрущев тянул время столько, сколько мог, а потом в отчаянии поставил сразу все на кон, разместив ракеты на Кубе.
Берлинский кризис — вместе с его кульминацией в виде Кубинского ракетного кризиса — обозначил поворотный пункт в холодной войне, хотя тогда этого не осознавали. Если бы демократические страны не были столь сильно поглощены спорами между собой, они, возможно, истолковали бы Берлинский кризис так, как надо, — как демонстрацию изначальной советской слабости. В конце концов Хрущев вынужден был мириться с существованием западного аванпоста в глубине советской территории, так и не сумев достичь ни одной из целей, о которых трубил, начиная этот кризис. Таким образом, вновь было подтверждено разделение Европы на два блока, как это было во время венгерской революции 1956 года. Обе стороны могли сетовать по поводу такого положения вещей, но ни одна не пыталась изменить его силой.
Совокупный результат провала хрущевских инициатив по Берлину и Кубе заключался в том, что Советский Союз больше ни разу не рискнул бросить прямой вызов Соединенным Штатам, за исключением периода короткой вспышки войны на Ближнем Востоке 1973 года. Хотя у Советов накопилась значительная мощь ракет дальнего радиуса действия, Кремль не считал этого количества достаточным, чтобы напрямую угрожать уже установившимся американским правам. Вместо этого советское военное давление уходило в сторону поддержки так называемых войн за национальное освобождение в таких районах развивающегося мира, как Ангола, Эфиопия, Афганистан и Никарагуа.
В течение десятилетия Советы не делали больше попыток помешать доступу в Берлин, который продолжался согласно установленной процедуре. За это время постепенно был признан восточногерманский режим, причем это было решением Западной Германии, поддержанным всеми крупными партиями страны, а не инициативой, навязанной Соединенными Штатами. Со временем союзники, воспользовавшись стремлением Советов к признанию ими Восточной Германии, настояли, как на обязательном предварительном условии, на том, чтобы Советский Союз строжайшим образом обеспечил точнейшее выполнение процедуры доступа в Берлин и подтвердил его четырехсторонний статус. Советы официально приняли все эти условия и подписали Четырехстороннее соглашение по Берлину 1971 года. В дальнейшем больше не было никаких вызовов в отношении Берлина или путей доступа в город вплоть до падения стены в 1989 году, приведшему к объединению Германии. Политика сдерживания в конце концов сработала.
Берлинский кризис обозначил окончательное укрепление двух сфер влияния, которые в течение почти двух десятилетий соприкасались друг с другом на разграничительной линии, разделившей Европейский континент. В течение первой фазы процесса, с 1945 по 1948 год, Сталин установил советскую сферу влияния, превратив страны Восточной Европы в государства-сателлиты и скрыто угрожая Западной Европе. Во время второй фазы, с 1949 по 1956 год, демократии отреагировали созданием НАТО, объединением своих оккупационных зон в Федеративную Республику и началом процесса западноевропейской интеграции.
