Судьба избрала Чехословакию в качестве предмета эксперимента. Как и прочие государства — преемники Австро-Венгрии, оно было почти столь же многонациональным, как и сама прежняя империя. Из 15 млн. населения почти треть не принадлежала ни к чехам, ни к словакам, а словацкая приверженность к единому государству была весьма шаткой. В состав нового государства входили 3,5 млн. немцев, почти 1 млн. венгров и около 0,5 млн. поляков. Положение усугублялось еще и тем, что эти меньшинства жили на территориях, прилегающих к их этническим отечествам, что делало их требования о присоединении к соответствующим странам еще более весомыми в свете превалирующего версальского принципа самоопределения.
В то же время Чехословакия политически и экономически была наиболее передовой из всех государств-преемников. Она была подлинно демократической страной, а ее уровень жизни был сопоставим со швейцарским. Она обладала крупной армией, и большая часть ее превосходной военной техники была сконструирована и изготовлена у себя, в Чехии; она была связана военными союзами с Францией и Советским Союзом. С точки зрения традиционной дипломатии, было бы поэтому нелегко оставить Чехословакию без помощи; в рамках же принципа самоопределения было бы в равной степени затруднительно ее защищать. Воодушевленный успехом ремилитаризации Рейнской области, Гитлер начал в 1937 году угрожать Чехословакии от имени этнических немцев. Поначалу эти угрозы имели целью заставить чехов предоставить особые права немецкому меньшинству в «Судетенланде», как германская пропаганда окрестила эту территорию. Но в 1938 году Гитлер стал буквально выходить из себя, риторически заявляя, что намеревается присоединить Судетскую область к Германскому рейху при помощи силы. Франция приняла на себя обязательства защищать Чехословакию, как и Советский Союз, хотя советская помощь чехам была обусловлена предварительным оказанием помощи со стороны Франции. Более того, остается весьма сомнительным, пропустили бы Польша или Румыния советские войска, следующие на защиту Чехословакии, через свою территорию.
С самого начала Великобритания избрала путь умиротворения. 22 марта, вскоре после аннексии Австрии, Галифакс напомнил французским руководителям, что гарантия Локарно распространяется только на французскую границу и может потерять силу, если Франция воплотит в жизнь договорные обязательства, связанные с Центральной Европой. Меморандум министерства иностранных дел предупреждал: «Эти обязательства [гарантия Локарно] являются, по нашему мнению, немалым вкладом в дело поддержания мира в Европе, и, хотя мы не имеем намерений их отозвать, мы также не видим, каким образом их можно дополнить»[401]. Единственная граница безопасности Великобритании проходит по границам Франции; если же заботы о безопасности Франции простираются дальше, а конкретно, если она собирается защищать Чехословакию, это ее личное дело.
По прошествии нескольких месяцев британский кабинет направил в Прагу миссию под руководством лорда Ренсимена для выявления возможных путей мирного решения сложившейся ситуации. Практическим последствием этой миссии стало то, что Великобритания как бы открыто объявила о своем нежелании защищать Чехословакию. Факты были уже общеизвестны; любое мало-мальски значимое умиротворение потребовало бы определенного расчленения Чехословакии. Поэтому Мюнхен был не капитуляцией, а состоянием умов и почти неизбежным следствием усилий демократических стран поддержать геополитически ущербное урегулирование риторикой относительно коллективной безопасности и права на самоопределение.
Даже Америка, страна, которой в основном и обязана Чехословакия своим созданием, отъединилась от кризиса на самой ранней его стадии. В сентябре президент Рузвельт предложил провести переговоры на какой-либо нейтральной территории[402]. И все же, если американские посольства слали из-за границы точные доклады, у Рузвельта не должно было быть иллюзий, с каким настроением прибудет Франция, а особенно Великобритания, на подобную конференцию. Рузвельт даже усугубил подобные настроения, заявив, что «правительство Соединенных Штатов... не свяжет себя никакими обязательствами относительно проведения данных переговоров»[403].
