Это суждение было верным. И все же ключевой вопрос заключался в том, сложилась ли подобная ситуация в силу неадекватности правительства как такового, вследствие наличия культурного разрыва между Вьетнамом и Америкой, или из-за разрушительных набегов партизан. Отношения между администрацией Кеннеди и Дьемом ухудшались в течение всего 1963 года. Информация из Сайгона, до того всецело поддерживавшего американскую вовлеченность в Индокитае, становилась враждебной. Критические замечания не касались целей Америки, как это будет позднее, но ставили под сомнение возможность возникновения некоммунистического демократического Южного Вьетнама при наличии во главе его столь репрессивного лидера, как Дьем. Дьема даже стали подозревать в поисках компромисса с Ханоем, то есть в выборе того самого курса, за отказ от которого подвергнется осуждению последующий южновьетнамский президент Нгуен Ван Тхиву.
Окончательный разрыв с Сайгоном был вызван конфликтом между южновьетнамскими буддистами и Дьемом, правительство которого издало распоряжение, запрещающее публичное использование собственных флагов сектам, религиозным группам и политическим партиям. Выполняя приказ, войска обстреляли буддистскую демонстрацию протеста, убив несколько человек в Гуэ 8 мая 1963 года. У протестующих были реальные поводы для жалоб, вскоре подхваченные международными средствами массовой информации, хотя отсутствие демократии в их число не входило. Буддисты, столь же авторитарные, как и Дьем, отказались назвать условия, на которые должен был бы согласиться Дьем, будь у него к этому наклонность. В сущности, вопрос стоял не о демократии, а о власти. Парализованное партизанской войной и неадекватностью собственной деятельности, правительство Дьема на уступки пойти отказалось. Вашингтон многократно усилил давление на Дьема, настаивая на отстранении от власти его брата, Нго Динь Ню, стоявшего во главе сил безопасности, причем Дьем воспринял этот демарш как силовые игры, имеющие целью отдать его на милость врагам. Окончательный разрыв произошел 21 августа, когда агенты Ню произвели налет на ряд пагод и арестовали 1400 монахов.
24 августа вновь прибывший посол Генри Кэбот Лодж получил инструкции потребовать от Дьема устранения Ню и передать ему предупреждение, что в случае отказа Соединенные Штаты «могут оказаться перед лицом невозможности сохранения у власти самого Дьема»[908]. Сайгонских военных руководителей следовало официально предупредить, что будущая американская помощь зависит от устранения Ню с поста, а вьетнамские собеседники Лоджа поняли это так, что Дьема следует свергнуть. Кеннеди и Макнамара постоянно повторяли публично, по существу, одни и те же требования. А чтобы генералы поняли намек получше, им сообщили, что Соединенные Штаты обеспечат их «непосредственной поддержкой в течение любого переходного периода на случай слома централизованного механизма государственного управления»[909]. Южновьетнамским генералам понадобилось почти два месяца, чтобы собрать воедино всю свою отвагу и действовать согласно настойчивым намекам союзника. Наконец 1 ноября они свергли Дьема, причем в ходе переворота и он и Ню были убиты.
Поощряя свержение Дьема, Америка сделала свою вовлеченность во Вьетнаме необратимой. Любая революционная война в конечном счете ставит под сомнение легитимность правительства; подрыв законной власти является основной целью партизан. Свержение Дьема оказалось бесплатным одолжением Ханою. Следствием феодального характера системы управления при Дьеме явилось то, что устранение Дьема повлияло на все звенья гражданской администрации вплоть до уровня отдельной деревни. Структуру власти следовало восстанавливать снизу доверху. А история учит железному закону революций: чем более всеобъемлющий характер носит устранение существующей власти, тем более ее преемники должны полагаться на голую силу в целях самоутверждения. Ибо, в конце концов, легитимность включает в себя признание власти без дополнительного принуждения; а отсутствие легитимности превращает любое соперничество в силовой поединок. До совершения переворота хотя бы теоретически существовала возможность того, что Америка откажется от непосредственного участия в военных операциях, как это сделал Эйзенхауэр, когда остановился у опасной грани десятилетие назад в связи с Дьенбьенфу. А поскольку оправданием переворота явилось требование обеспечения более эффективного ведения войны, самоустранение как политический вариант поведения Америки теперь уже исключалось.
