Устранение Дьема не сплотило народ вокруг генералов, как на то надеялся Вашингтон. Хотя «Нью-Йорк тайме» восхваляла переворот, как обеспечивающий возможность «прекращения дальнейшего коммунистического внедрения на всем пространстве Юго-Восточной Азии»[910], произошло как раз противоположное. Плюралистическое общество немыслимо без консенсуса основополагающих ценностей, что четко ставит границы претензиям соперничающих личностей и группировок. Следует начать с того, что во Вьетнаме такого рода консенсус был слаб. Переворот разрушил структуру, создаваемую на протяжении целого десятилетия. Вместо нее возникла группа соперничающих генералов, не имеющих ни' политического опыта, ни последователей.
За один лишь 1964 год правительство менялось еще семь раз, и ни одна из этих перемен не повлекла за собой возникновения даже подобия демократии, ибо все они были результатом того или иного переворота. Преемники Дьема, лишенные его престижа как националиста и не представляющие собой фигуры отцов нации в мандаринском понимании, не имели иного выбора, кроме как вверить ведение войны американцам. После свержения Дьема справедливо утверждалось: «вопрос будет заключаться не в том, как способствовать появлению в Южном Вьетнаме режима, который бы поддержала Америка, а в том, как найти такой режим, который будет поддерживать Америку в борьбе против ликующих коммунистов»[911].
Поклонники силы в Ханое мгновенно ухватились за предоставившуюся возможность. На заседании Центрального Комитета Коммунистической партии в Ханое была принята новая стратегия: партизанские подразделения следовало усилить, а инфильтрацию на Юг ускорить. Что самое главное, это решение, принятое в декабре 1963 года, предусматривало также подключение регулярных частей: «Настало время для Севера увеличить помощь Югу, Север должен с еще большим старанием играть роль революционной базы для нации в целом»[912]. Вскоре после этого Триста двадцать пятая северовьетнамская регулярная дивизия начала передвижение на Юг. До переворота инфильтрация с Севера проводилась в основном силами перегруппировавшихся в 1954 году южан; после этого число северян стало неуклонно расти, а после наступления в праздник Тэт 1968 года почти все инфильтраторы уже были северовьетнамцы. А когда в дело были введены регулярные северовьетнамские армейские формирования, каждая из сторон перешла свой рубикон.
Вскоре после свержения Дьема был убит Кеннеди. Новый президент Линдон Бэйнс Джонсон воспринял вмешательство в конфликт регулярных северовьетнамских частей как классический случай неприкрытой агрессии. Разница заключалась в том, что Ханой следовал определенной стратегии, а Вашингтон имел в своем распоряжении соперничающие друг с другом теории, ни одна из которых не была доведена до логического конца.
Находясь в подвешенном состоянии между желанием одержать победу невоенным путем и предвидением военной катастрофы, Америка очутилась в центре трагической головоломки. 21 декабря 1963 года Макнамара докладывал новому президенту, что с точки зрения безопасности положение в Южном Вьетнаме весьма и весьма тревожно. Америка долее не может уклоняться от выбора, который уже давно напрашивался сам собой: либо драматическая эскалация военной вовлеченности, либо падение Южного Вьетнама. Администрация Кеннеди опасалась вступать в войну на стороне недемократического союзника; администрация Джонсона в большей степени опасалась оставления нового недемократического сайгонского правительства на произвол судьбы, чем участия в войне.
Если оглянуться, то последний момент, когда Америка могла уйти из Вьетнама, заплатив терпимую, хотя и достаточно высокую цену, был перед самым свержением Дьема или сразу же после него. Администрация Кеннеди была права в своих оценках относительно невозможности победы при наличии Дьема. Администрация Джонсона вводила себя в заблуждение тем, что верила, будто можно одержать победу при его преемниках. В свете последовавшего переворота для Америки было бы легче самоустраниться и дать Дьему пасть вследствие собственной неадекватности или, как минимум, не стоять на пути переговоров, которые, как подозревали, он планировал вести с Ханоем. Кеннеди оказался в аналитическом смысле совершенно прав, отвергая любые планы подобного рода на том основании, что воплощение их на практике неизбежно приведет к захвату власти коммунистами. Проблема заключалась в том, что Америка не была готова как глядеть в лицо последствиям спасительных решений, так и смириться с возможными осложнениями в случае пуска дела на самотек.
