– Ну, по крайней мере, эти дети выживают, – сказала Дип. – Тут у меня отчеты по их выпускникам, не от них, от министерства просвещения и науки, и от социального департамента. В общем, сколько детей приняли, столько, грубо говоря, и выпустили в мир. Их первый проект начался пятнадцать лет назад, так что результатов достаточно для выводов.
– И все выпустились гениями?
– Не гениями, но все получили профессию, работают по распределению. Все нормально.
– Ну, хотя бы не убивают, – философски заключил Кин. – Дети все оттуда, из Созвездия?
– Оттуда и с независимых планет, но тут есть корреляция проектов вне Созвездия и поступления принятых под опеку с этих планет. Я думаю, тут все чисто, несмотря на Илевы подозревашки.
– А возил детей, конечно, «Трек-Аваланш».
– Ну, – Дип некоторое время тянет это «у», даже начиная какую-то мелодию на этой букве. – Нуууу, вроде бы да.
Я не удовлетворен. Было бы куда интересней, если бы этих детей пускали на органы, или что-то такое. Но, с другой стороны, по крайней мере, стоит порадоваться за детей, которым, наверное, в самом деле повезло.
– Можешь сделать сводку, на каких планетах они копошились? – прошу я.
– Да, сейчас. Все никак не успокоишься?
– Искать, пока не найдешь – разве не это девиз любого следователя, любого выпускающего эксперта и любого налогового инспектора?
– Только вот ты не первое, не второе и не третье.
– Недосмотр, – соглашаюсь я и кривляюсь. – Дяденька, а возьмите на работу следователем!
– Иди отсюда, мальчик, – добродушно ответил мне Кин. – Переваривай там свои подозрения и своих крыс и возвращайся завтра с нормальными идеями.
– А мне кто-нибудь «Соджорн» проверит до завтра?
– «Кто-нибудь» тебе его проверит до сегодня. Достал! – пообещала Дип.
– Слова твои – пустые обещанья, – цитирую я классику.
– И твои тоже? Кто мне песню обещал написать?
– Все, все, понял, ухожу, – тут же сворачиваю наезды я, потому что, конечно же, ни до какой музыки вчера не добрался.
Несмотря на всю смешную мышиную возню, дело, как ни прискорбно, все еще не двигается с места, и от этого я чувствую себя лохом.
Это в некотором роде прекрасное чувство, и я его даже очень люблю: оно напоминает и прямо в нос тыкает, что я еще не достиг ни дзена, ни иного совершенства, и мне еще надо немного пожить и посовершенствоваться дальше. А то очень легко, знаете ли, решить, что владеешь всем и все тебе подвластно.
В целях этого самого самосовершенствования, утро в Управлении я начинаю с рисования на доске. Я отвратительно рисую – это то самое место, где на солнце у меня пятна. Я не способен нарисовать ничего сложнее, чем палка-палка-огуречик, но зато эти палки, палки и огуречики прекрасно подходят для того, чтобы расчеркивать огромные поверхности просторными простынями схем взаимосвязей и зависимостей.
Дип с интересом смотрит на меня поверх своего стакана с традиционным номером два, но не вмешивается, для начала, наблюдая за появлением на доске импрессионистских подобий банок с газировкой.
– Я вот каждый раз рисую банк и думаю, это похоже на банк? – интересуюсь я вслух, пытаясь с помощью телекинеза удержать маркер и нарисовать очередную «банку» там, куда не доставал рукой.
– Даже не надейся, – сказал Кин, выглядывая из своего кабинета. – Но мы все равно поймем.
– В общем, это банки. А вот это, конкретно, «Фаради» с их закрытым клубом. Вопрос: где «Соджорн»?
– У тебя на терминале, – с неподдельным удовольствием ответила Дип. Она выглядела при этом такой самодовольной, что я немедленно начинаю подозревать, что поиск за нее выполнял кто-то другой.
– Спасибо, – имею совесть сказать я. – Очень мило с твоей стороны все-таки выполнить мою просьбу.
– Читать-то будешь, или на слово поверишь?
– Буду. Но попозже, – я продолжаю свои художественные изыски, расцвечивая вопросительными знаками личность хакера, заказчика, исходной точки взлома и конечной точки предполагаемого вывода денег. – История без конца и без начала, и в середине что-то непонятное натыкано.
– Хорошие новости: установили почти все пути следования денег, – прокомментировал Кинслеер. – Плохие новости: некоторые операции вызывают сомнения. В семи местах на разных суммах до сорока девяти тысяч кредов произошло дублирование платежей, предназначенных для микрофинансовых организаций. И от них уже вышло по одному платежу в нужном направлении на следующее звено. А «потерянные» деньги возникают совсем из других таких же однодневных контор на предпоследнем звене.
Я дополняю этими сведениями свой пейзаж.
– Конечно, это все проверяют.
– Конечно. Но Тир считает совпадения достаточными, чтобы вернуть нам все деньги. Он отдал распоряжение начать возврат, но напрямую банкам, в соответствии с теми распределениями сумм, которые у них были изъяты, а не по всему пути обратным ходом.
– Это, наверное, хорошо, – говорю я, но при этом рисую жирный минус напротив фонда.
– Что тебе не нравится?
– То, что фонд, таким образом, освободиться от необходимости отвечать на наши вопросы. Когда там это все должно произойти?
