В глубине кухни Джэнсон нашел ржавую металлическую лестницу, крутую и узкую. По ней он поднялся к незапертому железному люку, находившемуся на уровне земли. Джэнсон выбрался на улицу, наслаждаясь прикосновением прохладного ночного ветерка к телу, разгоряченному духотой кухни.
Как можно тише закрыв люк, он огляделся вокруг. Он находился у правой стены здания отеля, на противоположном конце от парадного входа, у автостоянки. Как только его глаза привыкли к темноте, Джэнсон увидел в двадцати ярдах перед собой лужайку с высокими деревьями: там можно спрятаться, но нельзя укрыться от пуль.
Джэнсон ощутил лицом брызнувшие осколки кирпича и цемента и лишь потом услышал кашель пистолета. Противник его опередил! В умелом прыжке распластавшись на земле, Джэнсон напряженно вслушался в темноту. До того, кто в него стрелял, было триста футов; главное — точность. Он прикинул, что у него четыре секунды на то, чтобы перекатиться и принять положение для стрельбы. Ровно четыре секунды.
Встав на колени, Джэнсон вытянул вперед левую руку, чтобы смягчить падение, и бросился вперед. При этом он выставил правую руку и, оперевшись ею на землю, упал на правый бок. Зацепившись левой щиколоткой за правое колено, Джэнсон стабилизировал свое положение. Теперь он смог схватиться левой рукой за запястье правой, прочно опираясь основанием ладони на утрамбованный гравий дорожки: это обеспечит жесткий упор. Джэнсон вставил указательный палец в спусковую скобу ЧЗ-75. Громоздкий чехословацкий пистолет было трудно спрятать, но он наверстывал упущенное точностью стрельбы и убойной силой. Кучность будет значительно выше, чем если бы Джэнсон воспользовался своим игрушечным пистолетиком, умещающимся на ладони.
Определив цель — телохранителя в костюме, вытащившего своего напарника на улицу, — он дважды нажал на спусковой крючок. Выстрелы прозвучали едва слышно, но сила отдачи напомнила ему, какую энергию несли пули. Первая пролетела мимо; вторая попала телохранителю в шею, и он повалился на землю, обливаясь кровью.
У Джэнсона за спиной раздался приглушенный хлопок: он не сразу понял, что у стоявшей в десяти футах от него машины начало быстро спускать колесо, пробитое пулей. Судя по всему, на него охотился еще один стрелок; приблизительная траектория пули и геометрия здания сообщили ему, где затаился противник.
Лежа на земле в положении для стрельбы, Джэнсон развернулся влево на тридцать градусов и увидел самого Шандора Лакатоша, сжимающего в руке сверкающий «глок» с хромированными накладками. «Ах ты, тщеславный павлин!» — подумал Джэнсон. Блестящий пистолет, отражавший яркий свет галогеновых ламп автостоянки, делал торговца оружием прекрасной целью. Совместив мушку и прицел своего пистолета с круглым торсом венгра, Джэнсон ощутил, как ЧЗ-75 дважды дернулся в его руке.
Лакатош ответил беспорядочной стрельбой, ослепив Джэнсона вспышками выстрелов. Одна из пуль глухо ударила в гравий в нескольких дюймах от его правой ноги. Несмотря ни на что, венгр оказался опасным противником. Неужели Джэнсон промахнулся? Или торговец оружием в бронежилете? Вдруг послышалось хриплое шумное дыхание. Лакатош медленно повалился на бок. Пули Джэнсона, попавшие ему в грудь, пробили легкое. Умудренный опытом торговец смертью сразу понял, что с ним происходит: он захлебывался своей собственной кровью.
— Черт бы тебя побрал, Пол Джэнсон! — воскликнула Джесси Кинкейд.
Они ехали во взятой напрокат машине; Джэнсон сидел за рулем, удерживая скорость как раз на верхней разрешенной границе, а молодая женщина сверялась с картой. Они направлялись в Будапешт, в Государственный архив Венгрии, но окольным путем, держась подальше от основных магистралей.
— Ты должен был разрешить мне сопровождать тебя, — не унималась Джесси. — Я была
Вытянув из него подробности вчерашнего вечера, она кипела упреками.
— Никогда не знаешь наперед, какие сюрпризы может преподнести подобная встреча, — терпеливо произнес Джэнсон, то и дело проверяя в зеркало заднего вида, нет ли у них нежелательных попутчиков. — К тому же рандеву состоялось в ресторане, в подвале, так что от тебя все равно не было бы никакой пользы. Ты что, прислонила бы свою винтовку к стойке или сдала бы ее в гардероб?
— Ну, может быть, внутри я бы тебе и не смогла помочь. Но на улице все было бы по-другому. Полно деревьев, полно мест, чтобы укрыться. Тебе же лучше, чем кому бы то ни было, известно, что в таких делах все может решить мелочь. Я клоню к тому, что это была бы разумная мера предосторожности. Ты от нее отказался.
— Это привело бы к ненужному риску.
— Вот как!
— Я имею в виду для тебя. Не было никакого смысла подвергать тебя риску.
