— Неужели ты думаешь, что я стал бы хвалиться перед своими друзьями тем, что выполняю работу для этой теплой и мягкой сверхдержавы? Ты можешь представить себе, чтобы грек хвастал такими вещами?
— А почему бы и нет? Как и подобает настоящему игроку, ты стараешься придать себе побольше значимости...
— Нет, Пол. Это сделало бы меня в глазах моих друзей americanofilos, прихвостнем дяди Сэма.
— И что в этом такого плохого? Андрос с сожалением покачал головой.
— От других я бы еще мог ожидать подобных заблуждений. Но только не от такого умудренного опытом человека, как ты. Греческий народ ненавидит Америку не за то, что она
Джэнсон молчал. Если Андрос сцементировал прочные отношения с американской разведкой, сделал он это не для того, чтобы иметь право хвастаться направо и налево; тут он прав. Но что еще в его словах правда?
— Так или иначе, — продолжал Андрос, — я объяснил твоим бывшим коллегам, что у нас с тобой особо теплые отношения. Взаимная привязанность и полное доверие, скрепленные годами совместной работы.
Вот это было полностью в духе Андроса: бойкая готовая ложь, пустые заверения. Джэнсон легко мог поверить: если Андрос пронюхал о предстоящем контакте, он мог напроситься на это поручение. «К тому, что скажет преданный друг, — заверил бы Андрос своего начальника из Кон-Оп, — Джэнсон более вероятно отнесется без подозрений».
Пристально взглянув на посредника-грека, Джэнсон ощутил нарастающее беспокойство. «Они хотят, чтобы ты к ним заглянул».
Но почему? Прежние хозяева Джэнсона не разбрасывались просто так подобными словами. И эти слова нельзя проигнорировать без последствий.
— Ты что-то не договариваешь, — сказал Джэнсон.
— Я передал тебе все, что мне было приказано, — ответил Андрос.
— Ты рассказал мне все, что рассказал. А теперь ты расскажешь то, о чем умолчал.
Андрос пожал плечами.
— Я кое-что слышал.
— Что именно?
Грек покачал головой.
— Я не работаю на тебя. Нет денег, нет игры.
— Ах ты сукин сын! — взорвался Джэнсон. — Говори, что тебе известно, или...
— Или что? Что ты собираешься со мной сделать — застрелить? Покинуть номер, запятнанный кровью человека, состоящего на службе американского правительства? Это тебе поможет, тут нет сомнений.
Джэнсон молча смерил его взглядом.
— Я не стану тебя убивать, Никос. Но это наверняка сделает подручный твоих новых хозяев. После того, как там узнают о твоих связях с «17 ноября».
Упоминание печально знаменитой террористической группировки «17 ноября», за которой долго и безуспешно охотились американские разведслужбы; возымело немедленное действие.
— Никаких связей нет! — отрезал Андрос.
— Вот ты об этом и расскажешь. И тебе обязательно поверят.
— Слушай, ты просто невыносим. Городишь невесть что. Не секрет, что я выступал против режима «черных полковников», но связи с террористами? Это нелепо. Бред какой-то!
— Да.
На устах Джэнсона заиграла тонкая улыбка.
— Ну, — беспокойно заерзал Андрос, — тебе все равно никто не поверит.
— Но только это известие поступит не от меня. Неужели ты сомневаешься в том, что я до сих пор знаю все ходы и выходы в своей бывшей системе? Я проработал много лет в контрразведке — и знаю, как именно подбросить информацию, чтобы невозможно было проследить, откуда она пришла, при этом с каждым шагом она становилась бы все более достоверной.
— По-моему, ты просто спятил.
