— Он у тебя будет. — Именно коммодор устанавливал меры пресечения и методы обеспечения безопасности особо ценных пленных, так что обо всех таких проблемах знал непонаслышке. Как знал и о том, что сам допуск в любом без его, Галла или Лорда Про прямого приказа, переданного Терезе, — или её аналогам, — будет совершенно бесполезен. Но об этом никому знать не следовало. — Приступишь сразу после того, как мы закончим здесь. Ещё три зала поменьше, за пару часов управимся…
— Есть, коммодор! — Аол Мени козырнул. — Я пошёл?
— Иди-иди. — Хирако проводил взглядом такого молодого, но уже замешавшегося в серьёзных делах юношу, после чего потянулся к наручу-терминалу… и двинулся следом. Как ни крути, а весь процесс требовал его личного присмотра, так как отныне слишком многое нельзя было записать на камеру, только почувствовать.
А вот после… после коммодор намеревался отобрать-таки кого не жалко, — выбрав из одарённых, но напрочь сторчавшихся на яхтах вольных торговцев-гедонистов, — и попробовать-таки повторить «развлечение с разумными-статуями»…
Если и было что-то, что Аол Мени доподлинно знал о своём начальстве и Каюррианском правительстве в целом, то этим чем-то являлся их очень и очень необычный подход к решению проблем.
Конечно, всегда оставался шанс, что Аолу это так виделось исключительно в силу приближённости к столь выдающимся личностям вроде Берр Тиранис, Лорда Про и, конечно же, обоих коммодоров, реальный боевой опыт которых соответствовал таковому у некоторых контр-адмиралов прочих небольших государств, но ставя нынешние дела против достоверных исторических трактатов Аол мог с уверенностью сказать, где всё пресно и скучно, а где — по-Каюрриански.
На Каюрри кипела жизнь и натурально творилась история, выходящая далеко за рамки одной-единственной планеты. Многим хватало и меньшего, но Аол Мени был из тех людей, для которых масштаб значил очень и очень многое. Потому он и вцепился обеими руками в возможность получения гражданства через прохождение обучения и дальнейшую службу во флоте, несмотря на то, что вся родня его от этого отговаривала. И не дал заднюю, когда на собеседовании в уютном офисе серьёзной женщины-клерка его стращали тяготами и лишениями, неминуемыми опасностями и не самыми выдающимися условиями.
Как итог — условия в реальности оказались более, чем конкурентоспособными, а с учётом сугубо местных выгод, ценных при условии дальнейшей жизни именно на Каюрри, вплотную подбирались к нижней планке того, что предоставляли элите во флоте гегемонов. Юнец без происхождения и особых талантов и мечтать ни о чём подобном не мог, но получил сверх того. А взамен от него требовали лишь две вещи: усердия и верности, что Аола более, чем устраивало.
Теперь же юноша открыл в себе талант сродни тому, что был у их лидера — коммодора Хирако, а это открыло перед ним ещё больше интересных перспектив!
И, что вполне закономерно, Аол в честь сего события был готов сворачивать горы, лишь бы в нём не разочаровались и не исключили из, как он думал, первой «опытной группы» кандидатов на развитие чутья на странности.
— Господин Пепериччи. — Ступив за порог камеры-одиночки, обставленной скромно, но не по-спартански, Аол добродушно улыбнулся. — Рад видеть вас в добром здравии. Как себя чувствуете?..
— Паршиво я себя чувствую! — Отрезал орни, синтезатор речи которого на удивление быстро переработал посыл владельца. — Я же всё уже рассказал, разве нет⁈
— Появился новый вопрос, господин Пепериччи, с которым коммодор Хирако намеревался сегодня же к вам наведаться. — Аол Мени не без удовлетворения мысленно порадовался точно предсказанной реакции орни на эти слова. Пепериччи явно испугался, ибо встреча с коммодором его не прельщала совершенно. Не зря, совсем не зря юноша потратил час времени на то, чтобы по вершкам ознакомиться с мимикой и поведенческими реакциями представителей этой зелёной и уродливой внешне расы. — К счастью, я был не занят и взял эту задачу на себя. Но ответы нужны коммодору уже сегодня, так что в ваших интересах отвечать честно и подробно.
Орни недобро посмотрел на своего собеседника, но возражать не стал. Долго молчание не продлилось, и спустя десяток секунд, расположившись за единственным в камере столом и подготовив переносной терминал к ведению записей, Аол Мени кивнул:
