— Уж поверь, раз даже мы к этому склоняемся, то остальные сомневаться не станут. Возродят поросшие мхом религии, достанут из хранилищ позабытые символы и объявят Альянсу священную войну, подтолкнув новый религиозный рассвет после затянувшейся «вечной» ночи. И уж тогда-то галактика содрогнётся — подпространственный коллапс позавидует. — В речи правителя Консорциума звучала чистая тоска, предвосхищающая грядущие проблемы. И сомнений им сказанное почему-то особо не вызывало: разумные и правда были на такое способны. — Как раньше уже не будет. Не тогда, когда случайный разумный может неожиданно учинить разрушения, которые не так давно было под силу устроить только артиллерийской батарее или крейсеру, вышедшему на дистанцию прямого залпа.
— И всё же, я постараюсь обставить всё несколько более цивильно.
— Я буду только рад, если у тебя получится. А пока… — Мужчина как-то резко сблизился с давно уже оставившей кресло девушкой, опустив здоровую руку ей на талию и притянув супругу к себе. Последовавший за этим поцелуй продлился так долго, словно они были не умудрёнными опытом и побитыми жизнью правителями, а молодыми, только познавшими вкус любви подростками. — … мы ведь можем выделить час только на себя?
— Мы можем попробовать… — Коммуникатор на запястье Кайи обиженно пискнул, отключаясь, а после то же самое проделал и Хинко. Правда, с отличием: до него всё-таки могли дозвониться первые лица Андайрианского Консорциума.
Свет в покоях потускнел, и к делам супруги вернулись ещё не скоро.
— Коммодор Хирако. — Мужчина в парадной форме сделал несколько шагов и развернулся, встав перед громадным силуэтом Каюррианского Лорда, с высоко поднятым подбородком и лёгкой ухмылкой на губах глядя прямо в алый, традиционно поблескивающий опасным светом визор. — Я от лица всей Каюррианской Автономии благодарю вас за безукоризненную службу на благо нашего государства. Под вашим началом были сформированы вооружённые силы Каюрри, включая флот; вы провели ряд великолепных миротворческих кампаний, включая небезызвестную Марриконскую Миссию; и вы же теперь, в столь непростое для всей галактики время, смогли привнести щепоть порядка в царящий повсюду хаос, собрав под своим началом одарённых разумных, готовых развивать свой дар и использовать его на всеобщее благо. В связи с этим вы получаете повышение в звании. Поздравляю, контр-адмирал… — Готовые вот-вот хлынуть аплодисменты затихли, стоило лишь Лорду Про поднять правую руку в соответствующем жесте. — Но это ещё не всё, ведь одновременно с тем вы оставляете текущий пост, дабы занять соответствующее место во главе новой структуры: Каюррианского Ордена Одарённых. Отныне вы, контр-адмирал Хирако, будучи одним из вышестоящих офицеров флота, являетесь так же и магистром Ордена, что налагает на вас огромную ответственность. Поздравляю, магистр!
Лорд Про чуть довернул корпус ко своевременно подошедшему разумному, приняв из его рук чёрную, с серебряными элементами ткань, сложенную в аккуратный квадрат. Пара секунд — и вот он уже передал эту вещь ожидающему соответствующего жеста свежеиспечённому магистру. Хирако специально прибыл на церемонию без своего традиционного плаща, органично дополняющего форму коммодора флота: всё для того, чтобы сейчас, на виду у сотен камер и у тысяч зрителей, присутствующих на церемонии лично, опустить на свои плечи этот символ наступивших и ещё только грядущих перемен.
Отработанное, — а как иначе? — движение, и магистр оборачивается к народу, который тут же взрывается криками, аплодисментами и прочими звуковыми эффектами, свойственными для радостной толпы.
Шоу, скажете вы, и будете правы. Но шоу это преследовало конкретные цели: дать разумным возможность сбросить давление, расслабиться, выдохнуть наконец, а вместе с тем облегчить принятие ими новых порядков наступившей совсем недавно эпохи перемен. Пусть сама планета и управлялась по большей части машинным разумом, но ведь разумные не знали о том, и каждый считал, что без его вклада всё рухнет во мгновение ока. Патриоты, — а таких было немало, — трудились в поте лица, карьеристы приходили домой только лишь для сна, а служивые выполняли свои обязанности не жалея себя — знали, что таинственный враг может ударить когда угодно и откуда угодно.
