— Конечно, – кивнул Леонардо, прижав ладонь к груди. – Доверь это дело мне.
“А вот я ему совершенно не доверяю”.
“Ерунда, Оскар. Я отлично разбираюсь в людях, а Леонардо – мой старый друг, так что нет абсолютно никакого смысла ему не доверять”.
“Как скажешь…”
— Тогда, если не возражаешь, я оставлю тебя одного, – произнес Леонардо, указав на дверь одной из комнат. – Нужно сделать несколько звонков, да и вообще заняться делами. Думаю, ты меня понимаешь.
— Еще как. Спасибо за помощь. И пожалуйста, дай мне знать, когда прибудет Кроу с командой RWBY. Чем раньше мы покинем Хейвен с Мистралем, тем меньше лишнего внимания привлечем к тебе и твоим студентам.
— Конечно, – кивнул Леонардо, после чего отступил на шаг назад, начал поворачиваться, чтобы уйти, но остановился и добавил: – Если что-нибудь потребуется, то ты знаешь, где меня найти.
Озпин подождал, пока тот не скрылся за поворотом коридора, а затем вошел в комнату, стянул с себя шарф и уселся на кровать. Примерно через секунду внезапно обретший контроль над телом Оскар с испуганным вскриком упал на матрас.
Это для Озпина подобные переходы были привычными и не вызывали ни малейших проблем. Оскар еще не умел сразу же подхватывать управление мышцами. Если бы они не сидели на кровати, то могли бы свалиться на пол и что-нибудь себе повредить.
— А предупредить меня заранее никак нельзя? – неуловимо изменившимся голосом возмутился Оскар.
“Гриммы тебя тоже должны предупреждать перед атакой?” – поинтересовался Озпин.
— Насколько я знаю, они громко рычат и воют, – пожал плечами Оскар. – По крайней мере, в лесу было именно так…
“В том лесу они достаточно мелкие и глупые, чтобы я смог безо всяких сложностей разобраться с ними даже в твоем теле. Но когда мы отправимся в путешествие с командой RWBY, придется серьезно заняться твоими тренировками. Не хочу, чтобы ты все свои проблемы сваливал на меня”.
— Сваливал на тебя все проблемы? – переспросил Оскар. – Ты же сам и являешься моей основной проблемой…
“Кроу вроде бы неплохой учитель. По крайней мере, мне так говорили. Лично я ни за что бы не подпустил к детям человека с подобным Проявлением, но в Сигнале решили иначе”.
— Чем мы собираемся заниматься? Ты упомянул тренировки, а также путешествие с командой RWBY и Кроу, но я понятия не имею, что запланировано тобой дальше. Какая вообще наша цель?
“Не волнуйся, Оскар. В свое время ты всё узнаешь”.
— Если учесть, что ты сейчас сидишь именно в моем теле, то мне бы хотелось все-таки заранее выяснить, во что я вскоре вляпаюсь, а вовсе не увидеть потом, так сказать, от первого лица.
“Ты должен больше мне доверять. Даже если я сейчас всё расскажу, то значительная часть моих объяснений останется для тебя непонятной. Поверь, когда-то я уже пытался так поступать с моими носителями, но результат каждый раз оказывался одним и тем же”.
— И что, теперь ты больше никогда не попробуешь? Разве я виноват в том, что мои предшественники не воспринимали твои слова?
Это было совершенно несправедливо, как, впрочем, и вся сложившаяся ситуация в целом. Озпин рано или поздно собирался его “поглотить”, но всё равно отказывался говорить о том, что данный термин вообще означал. А ведь ему должна была быть известна дальнейшая судьба Оскара: жизнь в виде бесплотного голоса, полное исчезновение, какое-нибудь “присоединение” или еще что-то в том же духе.
Тот факт, что Озпин предпочитал именно молчать, наводил на не самые приятные мысли.
“Не принимай всё это на свой счет. У нас ограничено время и количество доступных ресурсов, так что я поступаю подобным образом вовсе не из-за недоверия к тебе, а потому что мне необходимо сосредоточиться на более важных задачах. К тому же ты постепенно и сам всё поймешь”.
Озпин специально старался вести себя загадочно. По крайней мере, Оскар в этом ничуть не сомневался. Если опустить некоторые незначительные различия, то сейчас произошло то же самое, что бывало всякий раз, когда маме оказывалось лень что-либо объяснять. Ему просто сказали: “Поймешь, когда подрастешь”. Подобные вещи Оскар даже не пытался спрашивать, например, у учителей, поскольку сомневался, что ответ будет каким-нибудь другим.
“А что еще я могу сделать? У меня тут вообще нет никакого выбора. Так или иначе, но мои тело и разум когда-нибудь перестанут быть моими. Я… мне придется поступить так, как он хочет”.
“Ты же понимаешь, что я тебя слышу, правда?”
— Отстань, Озпин! У меня тут внутренний кризис!
“Больше похоже на внутреннее нытье”.
— Ох, как же я тебя ненавижу…
“Мне тоже не доставляет ни малейшего удовольствия находиться в теле, которое проходит период пубертата. Но нам обоим приходится иметь дело лишь с тем, что у нас есть”.
Оскар с рычанием забрался под одеяло, прекрасно понимая, что не существовало никакого спасения ни от уготованной ему судьбы, ни от бесконечных поучений Озпина. Проигнорировав комментарий последнего насчет того, что еще даже вечер не наступил, он закрыл глаза и попытался уснуть.
Если учесть, что тело под управлением Озпина несколько часов пробивалось к Хейвену через лес, то сон пришел практически мгновенно.
***
