Нео подтвердила последнее предположение кивком и пересадила Невермора с живота на плечо. Джинн опять расхохоталась, на этот раз все-таки свалившись на пол, но Оскар продолжал смотреть лишь на Нео.
— И в чем же заключается эта слабость? – поинтересовался он. – Ну, если ты можешь мне о ней сказать, разумеется.
Нео с подозрением огляделась по сторонам, явно нервничая из-за того, что кто-то мог узнать о слабом месте Жона и как-то им воспользоваться. Когда она убедилась в том, что в комнате никого постороннего не было, то вновь повернулась к Оскару и приложила палец к губам.
— Я всё сохраню в тайне. Обещаю.
Кивнув, Нео поманила его к себе, и когда Оскар с любопытством приблизился к ней, расположила у себя перед лицом указательный палец.
— Секрет в твоем пальце? – недоуменно уточнил Оскар.
Нео проигнорировала его, наклонилась вперед и медленно лизнула палец. Ее лицо оказалось настолько близко к Оскару, что тот почувствовал на коже горячее дыхание. Нео поцеловала кончик пальца и взяла его в рот, плотно обхватив губами, после чего начала с энтузиазмом сосать. Ее щеки заметно покраснели, глаза закатились, а помещение наполнилось влажным хлюпаньем.
Джинн продолжала хохотать, так и не поднявшись с пола.
“Надеюсь, хоть это мне не придется для тебя переводить…”
Но Оскар уже не слышал слова Озпина, поскольку рухнул в обморок.
***
Руби с интересом наблюдала за тем, как Кали вихрем металась по комнате их команды, держа перед собой Цвая. Тот расставил лапы в стороны и высунул язык, изображая из себя некое подобие самолета.
— О, кто тут такой хорошенький?! Вжу-у-ух!
Цвай неожиданно оказался прижат к груди Кали, но никаких возражений, похоже, озвучивать не собирался. Он лишь радостно вилял хвостом, с удовольствием слушал ее воркование, ластился к ней и терся мордочкой о ее щеку.
— Всегда хотела завести себе щенка! – заявила Кали. – Они такие милые, славные и преданные – прямо как мой Гира, только гораздо меньше и компактнее. Но Блейк не позволила. Она шипела и плевалась в сторону каждой собаки, которая подходила слишком близко. Иногда у меня возникает ощущение, словно Блейк – самая настоящая кошка, а вовсе не фавн.
Из кровати Янг, которая располагалась над постелью Блейк, раздалось злобное шипение.
— Ага, вот именно об этом я и говорю. В чем вообще заключается моя ошибка? Мне хотелось воспитать дочь, а в итоге получился какой-то ходячий набор стереотипов.
— То есть не все фавны семейства кошачьих боятся собак? – уточнила Янг.
— Нет, только Блейк.
— А одержимость рыбой? – поинтересовалась Руби.
— Только Блейк.
— Привычка прятаться в коробках и объявлять их своей собственностью? – спросила Вайсс.
— Блейк, – печально повторила Кали. – И да, дома у нее есть нормальная кровать. Самая настоящая, а не какая-то там коробка.
— М-да, – пробормотала Янг, посмотрев на выглянувшую из-за края ее постели Блейк и слегка приподняв бровь. – Знаешь, напарница… Я бы сказала, что ты немного странная, но боюсь показаться расисткой.
— Ничего я не странная! – прошипела Блейк. – Собаки тупые, коробки удобные, а в рыбе содержится много белков и жирных омега кислот! И хватит уже совать его мне в лицо!
Последняя часть предназначалась для Кали, которая с очередным “Вжу-у-ух!” помогла Цваю “пролететь” мимо кровати Янг.
— Тебя вообще не должно здесь быть, мама! – добавила Блейк. – Что ты тут делаешь?!
— А почему меня не должно здесь быть? – поинтересовалась Кали, вновь прижав Цвая к груди и погладив его по голове.
Он выглядел так, словно был готов драться насмерть с тем, кто попытается разлучить его со столь замечательной женщиной, а потому Руби решила не вмешиваться. Она лишь принесла стул, на который Кали и села.
— Спасибо, милая. Мы, кажется, еще не знакомы. Красные одежда и кончики волос. Хм… Пожалуй, я буду называть тебя Руби.
— Эм… Вообще-то, это и есть мое имя.
— Тебе оно подходит, – улыбнулась Кали. – Очень даже подходит.
Руби смущенно рассмеялась.
Мама Блейк оказалась… хорошей. Не просто вежливой или дружелюбной, а именно хорошей и очень-очень искренней. Она была из тех, к кому легко можно было прибежать с какой-нибудь ссадиной и получить помощь, а также поцелуй в макушку и вкусный леденец.
Пожалуй, для этого даже не требовалось быть ее сыном или дочерью, как, впрочем, и вообще ребенком. Кали наверняка бы не отказалась помочь и какой-нибудь тридцатилетней Охотнице.
“Неужели она забрала всю отведенную Блейк жизнерадостность еще во время беременности? Кали буквально пышет счастьем и добротой, в то время как Блейк даже нормально улыбнуться не способна”.
Руби всё еще было очень сложно уложить в голове тот факт, что они действительно являлись матерью и дочерью, причем даже внешнее сходство не особенно сильно помогало. Слишком уж разными оказались их характеры.
— Меня зовут Янг, – поспешила произнести сестра Руби, пока ее не нарекли “Топазом” или, к примеру, “Бананом”. – А это Вайсс. Мы с Блейк состоим в одной команде, но вовсе не встречаемся, чего бы там ни утверждали слухи.
— Слухи? – переспросила Кали, задумчиво посмотрев на нее. – Ну, не знаю. В конце концов, не бывает дыма без огня.
