Белый Клык никогда не гнался за славой. У него с самого начала были совсем другие цели и задачи. Даже Сиенна называла их дело работой – грязной и жестокой, но крайне необходимой, поскольку Атлас попросту закрывал глаза на то, как на рудниках ПКШ клеймили детей фавнов, словно это была их собственность.
Члены Белого Клыка сражались, убивали и умирали, чтобы изменить нынешнее положение вещей, и Илию это более чем устраивало, пока они продолжали двигаться к их цели. Когда им удастся добиться своего, то организация будет распущена, забрав с собой на страницы истории всю кровь и ужасы войны. Пусть последующие поколения назовут их монстрами, но как говорила Сиенна, лишь бы эти самые поколения у фавнов были. Дети должны расти в нормальных семьях и иметь те же права, что и люди. При ней никто не заикался о славе, поскольку Сиенна получше многих знала, что ничего “славного” они не делали.
Адам же считал совсем иначе и окружил себя теми, кто разделял его взгляд на мир.
“Белый Клык всё дальше и дальше отходит от своих первоначальных задач. Если вдруг завтра Атлас накажет ПКШ и прочих виновников притеснения фавнов, то согласится ли Адам распустить организацию? Что-то я в это нисколько не верю”.
Зато Илии совершенно не требовалось убеждать себя в том, что кровь и дальше будет литься реками.
— Не имеет значения, – тряхнув головой, пробормотала она. – Атлас всё равно не станет наказывать ПКШ, а фавнов и дальше будут притеснять и эксплуатировать.
Даже больше, чем раньше, поскольку Адам совершил не слишком удачное нападение на Бикон. Как и обычно, люди во всем обвинят именно фавнов, хотя сама атака была организована как раз человеческими преступниками, и Белый Клык послужил для них только инструментом.
Всё это никого не волновало. По крайней мере, так называемую “общественность”. Да и простых людей тоже. Им всего лишь хотелось кого-нибудь обвинить во всех своих бедах, и условная десятилетняя девочка со звериными ушами в данном случае подходила куда лучше опасных международных террористов и преступников. Она никак не могла дать сдачи и довольно легко доводилась до слез, а большего проклятым ублюдкам и не требовалось.
Илия тихо зашипела, ощущая, как вспыхнувший внутри гнев выжигал любой намек на сомнения или чувство вины. У нее еще имелась работа, так что совесть вполне могла подождать того момента, когда все фавны обретут свободу.
***
— Знаешь, – произнес Жон. – С тех пор, как из Бикона исчезли команда RWBY и Нео, я ощущаю странную расслабленность. Ну, не исчезли, разумеется, а отправились на задание, но это не так уж и важно.
— Не беспокойся, нечто подобное чувствуют все родители, – улыбнулась Кали.
— Но у меня же нет детей…
— Что-то мне подсказывает, что преподаватели мало чем отличаются от родителей с детьми. На тебя постоянно давит ответственность. Они мило ползают вокруг, во что-то тихо играя, но стоит хоть на мгновение отвернуться, и тут же начинаются попытки свести счеты с жизнью при помощи стола, розетки или лестницы, – вздохнула Кали, подперев щеку ладонью. – Даже с одним ребенком поседеть можно, а она ведь еще и с возрастом лучше не стала.
Жон рассмеялся.
— Но Блейк хотя бы прекратила свои попытки совать пальцы в розетку, верно?
— Конечно. Теперь у нее для этого есть различные запитанные Прахом механизмы, Белый Клык, преступники и Гриммы. Честно говоря, мало что изменилось, только вместо лестниц она легко может сломать себе шею во время исполнения какого-нибудь акробатического приема в очередном спарринге. Пожалуй, лестницы были всё же безопаснее.
Жон об этом как-то не задумывался. Уроки боевой подготовки приносили Глинде – да и ему тоже – немало стресса, но на них пока еще никто не погиб и не покалечился. Впрочем, он запросто мог припомнить случаи, когда от подобного результата их отделяла самая малость. Острые клинки и шальные пули никого не убили лишь потому, что утыкались в тонкую защиту ауры.
— Наверное, ты права. И должен признать, что тебе удалось убедить меня никогда не заводить детей.
— Нет-нет, Блейк всегда была для меня маленьким клубочком радости…
— Чувствую здесь какое-то “но”.
— Нет здесь никакого “но”. Ну, может быть, и есть… – опустив взгляд, пробормотала Кали. – Но ничего необычного: горшки, подгузники, рвота и необходимость вскакивать по ночам как минимум один раз в час. Впрочем, это гораздо лучше, чем Блейк, которая ушла в Белый Клык. Хотя Блейк-Охотница мне нравится. Самое сложное в жизни родителей – это поддерживать своих детей в любой ситуации. Особенно когда они творят лютую дичь.
— Правда? – удивленно переспросил Жон.
— Вот как бы ты отнесся к тому, что твоя дочь вступила в террористическую организацию и начала встречаться с психопатом?
— Ага, понимаю… А о чем у нас вообще шла речь?
— О том, насколько тихо и мирно становится жить, когда дети куда-нибудь уезжают, – ответила ему Кали.
Забавно, но сейчас они очень напоминали супружескую пару. Жону вообще было приятно поговорить с какой-нибудь женщиной, не ощущая себя так, словно он внезапно оказался на минном поле, как регулярно бывало с Глиндой, Нео и Синдер.
