— Вывихнутое плечо, порванные связки, несколько сломанных ребер, треснувшая бедренная кость… Это не так уж и ужасно, как, должно быть, звучит, но Оскар к подобным вещам еще не привык и потому не хочет брать контроль на себя. Глупо, если честно. Сейчас в нас закачали столько обезболивающего, что можно учуять запах такой вещи, как цвет.
Конец своей фразы Озпин произнес чуть громче, чем ее начало. Скорее всего, он сейчас обращался именно к Оскару.
— Не желаешь съесть фиолетовый? А зря. Настоящая вкуснятина.
Жон улыбнулся.
— Я бы, наверное, не отказался как-нибудь попробовать то, что тебе сейчас дали.
— А я бы не отказался попробовать то, что осталось в твоей кружке, – отозвался Озпин.
— Вряд ли мне стоит-…
— Не сомневайся, Жон. Просто не сомневайся.
Поскольку Кицуне куда-то ушла, никто не мог ему помешать. Жон подошел к кровати Озпина и поднес кружку к его губам. Тот закрыл глаза, жадно глотая каждую каплю кофе. Наверное, он бы и вовсе отобрал кружку, опрокинув ее в себя, если бы его руки не были надежно зафиксированы. Официально это оказалось сделано для “предотвращения причинения случайного вреда здоровью”, но Жон подозревал, что Кицуне просто осталась верна своим привычкам.
— Ох… Именно то, что надо.
— Сомневаюсь, что должен участвовать в подсаживании пятнадцатилетнего подростка на кофе.
— Лучше уж это, чем сигареты или алкоголь.
— А как насчет полного отсутствия вредных привычек?
— Лично я бы не стал доверять такому человеку, – покачал головой Озпин. – Отсутствие вредных привычек выглядит совершенно противоестественно. У каждого хоть что-нибудь есть: у меня – кофе, у Кроу – выпивка, а у Айронвуда – булочки с корицей.
— Булочки с корицей?..
— Да. Только не говори ему, что узнал о них от меня. Такое количество обезболивающего развязывает язык получше, чем учебные планы Питера. И нет, это было вовсе не приглашение устроить мне допрос насчет моего прошлого – любой из сотен прожитых мной жизней. Не стоит, Жон, а то вдруг выяснится, что я когда-то переспал с кем-либо из твоих предков.
— А такое вообще возможно?
— Кто знает? Боги показали себя теми еще капризными детьми – забрали мячик и ушли с нашей полянки, оставив тут полный бардак. Я до сих пор так и не понял, откуда взялись фавны. Когда умер, человеческая цивилизация еще существовала, а когда воскрес, то от нее остались жалкие руины, количество людей серьезно сократилось, и среди них появились гибриды с животными. Но больше всего меня смутило то, что те представители рода человеческого, с которыми я пытался поговорить на эту тему, начинали нервничать и отказывались что-либо отвечать, – вздохнул Озпин. – В итоге я решил, что разум мне все-таки дороже, и перестал спрашивать.
Обезболивающее и вправду сделало его гораздо более разговорчивым. В нормальном состоянии Озпин крайне редко соглашался обсуждать события столь далекого прошлого. Жон придвинул к кровати стул, присел на него, забрал пустую кружку и поставил ее на столик.
— Но если ты не желаешь говорить о моих предках и вообще о прошлом, то о чем тогда у нас пойдет речь?
— О настоящем и будущем. Больше ничего и не остается.
— Ладно. От хорошего совета я бы точно не отказался.
— Постараюсь его тебе дать, Жон. Но я сейчас нахожусь далеко не в идеальном состоянии. Кроме того… – облизнул губы Озпин. – Мне бы и самому пригодился кое-какой совет. И с этим делом можешь помочь, пожалуй, только ты.
— Да? – удивился Жон.
— Угу. Но давай сначала разберемся с твоей проблемой, – произнес Озпин, похоже, совсем не горя желанием первым демонстрировать собственную слабость.
— Ладно. Это насчет Синдер…
Вежливый интерес Озпина, с которым тот начал слушать историю Жона, постепенно перерос в изумление, а брови поднимались всё выше и выше, вскоре исчезнув под челкой. Под конец он явно пожелал закрыть лицо руками, но поскольку те по-прежнему были привязаны к кровати, ограничился лишь тяжелым вздохом.
— И теперь я просто не знаю, как мне следует поступить, – завершил свой рассказ Жон. – Синдер хочет, чтобы я ее освободил и оставил рядом с собой. Определенная польза от нее, конечно, будет. Вот только после всего того, что она натворила, я бы предпочел поискать какой-нибудь альтернативный вариант. К тому же Айронвуд внезапно стал подозрительно молчаливым, и меня не покидает такое чувство, что это очень плохой знак.
— Насчет последнего ты прав. Джеймс никогда не стеснялся высказывать свое мнение по тому или иному поводу. Что же касается Синдер… – вновь вздохнул Озпин. – Имеется у меня одна идея, и я попрошу тебя хорошенько ее обдумать. Попробуй зарядить Синдер в пушку и выстрелить ей в сторону солнца.
— Всё еще злишься из-за того, что она тебя убила?
— Есть немного.
— Понимаю, – кивнул Жон.
У него и самого имелось к ней немало претензий: стресс, ожоги, раны и кошмары по ночам, провокация Винтер на арест и даже нынешнее состояние Нео, пусть в последнем Синдер была виновата лишь косвенно.
— Я бы не отказался закинуть ее на солнце, но у нас нет ни подходящей пушки, ни уверенности в том, что удастся запихнуть туда Синдер. А теперь можешь ответить серьезно?
