— Разве нам его правота хоть как-то облегчит жизнь? – поинтересовался Жон. – Давай, признай уже, что никакие “более серьезные проблемы” вовсе не уменьшают твоего беспокойства по поводу “внезапного магического исчезновения”. Я вот со своими тревогами ни с кем в Биконе поговорить не могу. Там попросту не найдется достаточно нейтрального собеседника. Питер, Барт и Кицуне моментально встанут на сторону Глинды, а Роман поддержит именно Нео. Мне кажется, он ее считает своей приемной дочерью.
Наверное, Жону было крайне неловко поднимать в их присутствии подобные вопросы, и потому вряд ли стоило удивляться его желанию поговорить с не имеющим ни малейшего интереса в данном деле Оскаром.
К кому еще он мог обратиться? К своей семье? Ну, это было бы еще менее уместно, чем беседа с друзьями. В такого рода вопросах к родителям люди обычно шли в самую последнюю очередь, поскольку их советы всё равно оказывались крайне банальными и невероятно сложными в исполнении. Ага, “будь мужчиной” или “возьми себя в руки”, например…
— Я хочу быть с Нео, – произнес Жон. – Даже когда приглашал Глинду на свидание, то и сам не понимал, действительно ли мне требовалось именно это, или же я желал просто вернуть себе то, что когда-то было моим. Кроме того, что бы произошло, если бы она согласилась? Вряд ли бы мне удалось уговорить их как-то “ужиться” друг с другом, а потому наверняка пришлось бы выбирать. Всё равно одна из них осталась бы недовольной. Да и сейчас останется. Сомневаюсь, что у меня получится сделать вид, будто никакой проблемы здесь нет.
— Не получится, – подтвердил Оскар. – Но я по-прежнему не знаю, как следует поступить в данной ситуации.
— Никто не знает, – рассмеялся Жон. – И спасибо тебе, Оскар.
— За что? Я ведь ничем не помог.
— Ты меня выслушал. Позволил выговориться. Это само по себе помогло.
Оскар вовсе не был идиотом и прекрасно понимал, к чему всё шло. Но даже несмотря на свое понимание, он ощутил довольно странное чувство.
У них с Жоном теперь имелась общая тайна – нечто такое, о чем знали лишь они вдвоем. Даже Озпин не был в курсе тех проблем в личной жизни, о которых сейчас рассказал Жон. Наверное, это тоже хоть что-то да значило – как минимум доверие.
Оскар закрыл глаза.
— Я не хочу умирать… Понимаю, что никто не хочет, но я оказался просто не готов к тому, что мне придется вскоре это сделать… Как будто у меня диагностировали страшную болезнь в терминальной стадии, только она еще и разговаривает, а также иногда берет под контроль мое тело. Да и быть мной у нее получается даже лучше, чем у меня самого.
— Озпин отвратительно играет твою роль, Оскар. Любому нормальному человеку сразу же становится понятно, что перед ним находится старик в юном теле, а вовсе не подросток.
Оскар рассмеялся. Искренне рассмеялся.
— Я… хрк… не совсем это имел в виду, – сумел выдавить он из себя, вытирая слезы. Впрочем, последнее могло быть связано и не со смехом. – Просто… миру нужен герой, и им являюсь вовсе не я. Миру необходим Озпин. Он сражается с Салем и защищает людей от Гриммов, а я… остаюсь всё тем же подростком с фермы, каким был всегда. Чем скорее я умру, и Озпин займет мое тело, тем всем будет лучше. И не надо говорить, что это не так! Я же не тупой!
Жон промолчал.
Если бы он начал возражать, то Оскар бы просто покинул комнату. В такого рода жалости он точно не нуждался. В конце концов, все понимали, что для противостояния Салем и Гриммам требовался кто-то сильный и умелый, а в данных качествах у Озпина было крайне мало конкурентов. И еще имелись Реликвии…
А что вообще мог Оскар? Перекидывать лопатой с места на место навоз?
— Знаю, что это прозвучало так, будто я напрашиваюсь на жалость, но Озпин гораздо полезнее меня. И вряд ли кто-либо способен поспорить с данным утверждением.
— Да, – кивнул Жон. – Извини.
— Всё в порядке.
И как ни странно, это действительно было так. Если бы они с Озпином оказались братьями, и кто-нибудь заявил, что Оскар являлся менее важным, то ему было бы очень обидно. Но разница в тысячи лет опыта делала свое дело. Озпин и вправду играл в судьбе всего Ремнанта гораздо более значимую роль, чем какой-то там Оскар.
— Чего ты хочешь? – спросил Жон. – Что бы ты пожелал в идеальном мире?
— Прожить свою собственную жизнь. Быть самим собой.
— А… в чуть менее идеальном мире, где это невозможно?
Оскар вздохнул.
— Я не знаю.
— А мне кажется, что знаешь, – произнес Жон, приподнявшись с кровати. – Ну же, Оскар. Я ведь делился с тобой довольно постыдными секретами. Не стесняйся. Чего-то ты должен хотеть. Что-нибудь такое, о чем всегда мечтал.
— Что-то вроде последнего желания? Или вы говорите, что мне нужно составить список всего того, чего бы я хотел добиться в жизни?
— Ага, – согласился Жон, улыбнувшись, когда Оскар шокировано уставился на него. – Но я ведь и не утверждал, что мои советы окажутся хорошими, верно?
Секундой позже улыбка пропала с его лица.
