— Одержимость кофе, перепады настроения, тяга каждую ерунду хранить в строжайшем секрете, паранойя, патологическое желание лгать по любому поводу, психические травмы от множества смертей и воскрешений, а также необходимости вечно жить, пока не убьешь собственную жену, постоянные переходы из одного человека в другого… Если после всего перечисленного у тебя не осталось абсолютно никаких проблем, то это уже само по себе является немалой проблемой.
Озпин некоторое время смотрел на него.
— Я озвучил лишь мое личное мнение… – наконец пробормотал Жон.
— Ладно, вижу, что ты совсем не в том настроении, чтобы вести пустой разговор, – усмехнулся Озпин. – И я вовсе не собирался просить тебя распутать ту паутину ужасов, которая составляет суть моего нынешнего паразитического существования.
— Даже то, как ты его называешь, уже само по себе говорит о проблемах.
— Я называю его именно так, как оно заслуживает. Но речь сейчас идет не об этом. Мне нужно, чтобы ты помог Оскару.
— С чем конкретно? – поинтересовался Жон. – Он ведь уже приходил ко мне, когда чувствовал себя слабым, и я попросил Нео его потренировать. По-моему, получилось довольно неплохо. По крайней мере, Оскар учится гораздо быстрее меня. Когда достигнет моего нынешнего возраста, то будет как минимум вдвое сильнее, чем я сейчас.
— Если достигнет…
Жон поморщился, вспомнив о “слиянии”… ну, или как оно там называлось? Внезапно все возражения показались ему незначительными и неубедительными, а желание Оскара поскорее стать сильнее – наоборот, обрело смысл. Он не мог позволить себе ждать четыре года, чтобы закончить Бикон. К тому моменту Оскар Пайн вполне мог оказаться мертв.
— Что случается с разумом человека, чье тело ты получаешь? Вы объединяетесь?
— Не знаю. Боги сформулировали это так, но… – вздохнул Озпин. – Я прожил несколько жизней в телах женщин, которые имели любовников, но абсолютно никакого желания прикасаться к другим мужчинам у меня нет. Или, к примеру, Проявления. Их должно быть несколько десятков, но я способен использовать лишь свое собственное. Как-то это не похоже на “объединение”. Кроме меня, тут, видимо, никого и нет.
Жон тоже так считал. Когда Озпин управлял телом Оскара, то поведением и манерой речи напоминал лишь самого себя. По сути, ничего и не изменилось, кроме его роста.
“Оскар – умный парень. Наверняка он тоже обо всём догадался. Проклятье…”
— Не знаю, что тут можно сказать. Чем я вообще способен ему помочь?
— Этого я тоже не знаю. Зато мне известно, что я ему точно ничем не помогу, – ответил Озпин. – Слова того, кому суждено тебя убить, обычно мало что значат. От Глинды поддержки в подобном деле также не дождешься. Ей попросту не хватит терпения.
— И что, совсем никого не осталось?
— А кто еще у нас есть из посвященных в тайну? Питер? Барт? Джинн? Джеймс? Он, к слову, чуть раньше во время разговора со мной назвал Оскара моим “носителем”. Похоже, вообще не воспринимает его в качестве отдельной личности, возможно, считая, что я в этом теле буду гораздо полезнее. Не к Богам же мне обращаться, в самом деле, тем более что слушать нас они всё равно не захотят, – вновь вздохнул Озпин. – Ты остаешься моей последней надеждой. Знаю, что у тебя давно не было практики, но любой, кто приходил в твой кабинет на консультацию, неизменно отзывался о тебе крайне положительно. Если кто и способен помочь Оскару, то только ты.
Потому что больше тому надеяться было не на кого.
Проклятье…
И с чего Жон должен был начинать? Что он вообще раньше делал в таких случаях?
Впрочем, положение Оскара оказалось гораздо хуже всего того, с чем Жон когда-либо сталкивался, да и время было серьезно ограничено. Возможно, в его распоряжении имелись вовсе не года, а месяцы или даже дни.
В конце концов, “слияние” ничем не отличалось от смерти. Человек определялся тем, что он любил и о чем думал, а насильственное переписывание Оскара так, чтобы он соответствовал Озпину, просто прикончит обоих и создаст на их основе какую-то новую личность.
Жон имел дело с теми, кто испытывал сложности с заведением друзей или ссорился с товарищами по команде, а также с беглыми бывшими террористками. Ну, наверное, последний случай несколько выбивался из общего ряда, но с Блейк вообще всегда было так.
— Ладно. Я сделаю всё, что окажется в моих силах.
— Спасибо, Жон.
— Но, – добавил тот, – мне нужно, чтобы ты молчал, а еще лучше – отсутствовал. Можешь не слушать нашу беседу? Пойти поспать или сделать еще что-нибудь в том же духе? Оскар не станет ни о чем говорить, если ты начнешь комментировать его слова. Слишком уж это личное.
— Хорошо. В течение следующего часа меня не будет.
***
Оскар удивленно моргнул, когда Озпин внезапно передал ему контроль над телом. Напротив него сидел директор Арк и внимательно за ним наблюдал. Нет, Оскар вовсе не был глухим, но к их беседе особо не прислушивался.
— Мне не нужна помощь, – буркнул он. – И Озпина я ни о чем не просил.
— А мне кажется, что нужна… – произнес директор.
— Тогда вам кажется неправильно, – проворчал Оскар и, немного поколебавшись, добавил: – Сэр.
