“Да, прошу прощения. От некоторых привычек крайне сложно избавиться”, – рассмеялся Озпин. Ну, по крайней мере, это больше всего напоминало именно смех. – “Что же касается моего состояния, то я сейчас испытываю… весьма противоречивые чувства. Академии Охотников давным-давно созданы мной в качестве защиты людей от Салем. Знаешь старую притчу о том, что отданная человеку рыба утолит его голод на день, а обучение рыбалке – на всю жизнь? Вот как раз таким ‘обучением рыбалке’ они и являются”.
“Понимаю. Ты научил людей самостоятельно себя защищать”.
“Верно. И я своей работой всегда гордился. Услышать же новость о том, как одна из них пала, а я – ее основатель – ничего не сумел сделать для предотвращения этого, было больно. Вряд ли ты вообще способен себе представить, насколько. Они ведь доверились мне-…”
— Нет! – вслух возразил Оскар, сам удивившись своей собственной реакции. – “Люди доверились тебе сотни лет назад, и ты им помог – построил Академии и научил их защищаться! Они передали свои знания следующим поколениям, так что тебе не в чем себя винить! Ты сделал всё, что было в твоих силах. Да, произошедшее с Шейдом – трагедия, но виновата в этом Салем”.
Озпин тяжело вздохнул.
“Возможно, ты и прав… Должен признать, что я в данный момент нахожусь совсем не в том состоянии, чтобы нормально соображать. Время лечит всё, и полученные сейчас раны тоже когда-нибудь заживут. Я продолжаю существовать. Мы одержали грандиозную победу, за которой последовало серьезное поражение, но я всё равно буду жить дальше. И спасибо за то, что помог мне внести хоть какую-то лепту, Оскар”.
“Помог? Но я же ничего не сделал…”
“Ты позволил мне действовать. В конце концов, это же твое тело и твоя жизнь, а я тут лишь паразит на твоей душе. Рано или поздно мое присутствие должно тебя убить, Оскар, и всё же ты не отказался выделить мне часть оставшегося в твоем распоряжении времени”.
Напоминание об этом уже даже не отдавалось болью – возможно, просто потому, что он ни на мгновение не забывал о неумолимом приближении смерти. Оскар понятия не имел, сколько ему еще осталось, но каждый отданный Озпину день означал еще один кусочек жизни, потраченный не на себя.
“Всё в порядке”.
“Разве? Разве всё действительно в порядке, Оскар? Уж о жертвах и той цене, которую им требуется заплатить, мне известно не понаслышке. Всегда кому-то приходится страдать, чтобы остальные могли жить дальше. Я принимал такие решения раньше – например, посылал людей на неминуемую смерть – но ни тогда, ни сейчас, меня подобная необходимость ни капельки не радовала… Нет, не могу согласиться с тем, что ‘всё в порядке’. По крайней мере, именно такие вещи я всегда и ненавидел”.
“Всё в порядке”, – едва заметно улыбнувшись, повторил Оскар. – “Хотя бы просто потому, что меня подобная жертва устраивает. Я вижу, что люди счастливы, и пусть сражаться пришлось не мне, но ты использовал мое тело, а это означает, что я тоже оказался неким образом причастен к победе. Мы спасли их вместе…”
“Да”, – ответил Озпин, и Оскар почувствовал, как он пошевелился, что ли, где-то в глубинах разума. – “Мы с тобой. Вместе. Без тебя у меня ничего бы не получилось, так что спасли их именно мы вдвоем”.
“И я готов пожертвовать ради этого день… Ну, или неделю, месяц, а то и год. Потому что тогда моя жизнь будет хоть что-то значить”.
“Любая жизнь ценна вне зависимости от того, какой незначительной она кажется на первый взгляд”.
“Угу”, – согласился с ним Оскар. – “Но раз уж у меня ее осталось совсем немного, то не хотелось бы потратить такую ‘значительную’ вещь на всякие пустяки. Пусть потом хоть кто-то вспоминает о том, что я когда-то существовал. Понимаю, как глупо и эгоистично это звучит. Я вовсе не желаю становиться знаменитостью или делать что-то еще в том же роде, но-…”
“Я бессмертен, Оскар. Просто помни о том, что уж я-то тебя точно никогда не забуду. В этом можешь даже не сомневаться”.
Он кивнул, несколько раз моргнув, чтобы избавиться от выступивших слез, а затем задрал голову. Оскар и сам не понимал, от кого именно собирался их прятать. В конце концов, Озпин чувствовал всё то же самое, что и он.
“Когда Бог Света воскресил и проклял меня, то сказал, что я буду попадать в тела тех, кто наиболее близок ко мне по духу. Если ты не знал, то до того, как стать королем, я был рыцарем – воином и героем”, – тихо произнес Озпин. – “Теперь понимаю, почему ты оказался выбран моим новым воплощением”.
“Х-ха… Спасибо, наверное”.
“И еще мне кажется, что ты зря пропускаешь вечеринку, Оскар. В конце концов, она организована и в твою честь тоже. Совсем не обязательно заражаться моим плохим настроением. Лучше попробуй как следует повеселиться – хотя бы сейчас”.
“Но что насчет-…”
— Оскар? – прервал их мысленный диалог голос Янг.
Она сама несколько неуверенно направлялась в его сторону, пока Оскар не повернулся к ней, продемонстрировав лицо.
— Вот ты где, – рассмеялась Янг, убедившись в том, что не обозналась. – Почему вообще сюда ушел? Знаешь, как о тебе беспокоится Руби? Мелкий засранец.
Она растрепала ему волосы.
