Торт мог всё исправить. Он был всеобщим уравнителем. Не как мороженое, разумеется, но Жон многому научился у Нео, и потому Салем сейчас яростно жевала кусочек торта, сердито глядя на Озпина.
— Хорошо, что ваши истинные чувства постепенно выходят наружу, – продолжил Жон. – У вас никогда не было шанса нормально поговорить, и готов поспорить, невысказанные эмоции столетиями отравляли жизнь вам обоим. Разве теперь не стало легче?
— Нет, – ответил Озпин.
— Едва ли, – добавила Салем.
— И это просто замечательно! – воскликнул Жон. – Вы уже в чем-то согласны друг с другом и выступаете против меня единым фронтом. По-моему, прогресс налицо. А сейчас давайте поговорим о том, что привело к вашему расставанию. Если точнее, то о событиях, из-за которых Салем вознамерилась уничтожить человечество.
— Что тут говорить? – спросил Озпин. – Очевидно, что та темная лужа извратила ее сущность.
— А больше тебе сказать нечего? – прошипела Салем. – Я сотни лет была “извращена”, но это почему-то не помешало нам вместе спасти человечество и завести детей. Долгое время мы жили мирно и без каких-либо проблем, а потом вдруг нашлась причина, которая всё объясняет. Это так не работает!
— Боги-…
— Речь сейчас идет не о них, – вмешался Жон. – Только о вас двоих.
— Ты хотела убить невинных людей, Салем!
— Невинных? А ничего, что они собирались убить нашу дочь?! И прикончили ее собаку! Нашу собаку!
— И это повод устраивать безжалостную резню?
— Да!
Салем с Озпином замерли, а затем удивленно посмотрели на Жона.
— Прошу прощения, – пробормотал тот. – Мне не стоило вас прерывать.
— Нет-нет, всё в порядке, – улыбнулась Салем.
— Мистер Арк, – устало вздохнул Озпин. – Мне кажется, что вас ввели в заблуждение.
— Извини, Оз, но тут я никак не могу с тобой согласиться. Нельзя так поступать с собакой. Ладно с человеком – они очень часто бывают теми еще ублюдками. По себе знаю. Но калечить и тем более убивать собаку? Прощать такое попросту недопустимо.
— Вот именно! – кивнула Салем.
— Но я согласен только с тем, что виновных необходимо наказать, – продолжил Жон. – Уничтожать вообще всех из-за тупости горстки людей также неприемлемо. Сколько собак лишились любящих хозяев?
— Мистер Арк… – вновь вздохнул Озпин. – Мне кажется, что разговор шел все-таки о нас, а не о собаках.
“А я бы предпочел провести консультацию именно у собак”, – печально подумал Жон. – “Хм… Наверное, стоило притащить сюда Цвая. Думаю, он бы не отказался рискнуть своей жизнью за достаточное количество бекона, да и завоевать симпатию Салем ему бы абсолютно никакого труда не составило”.
Впрочем, что-либо менять было уже слишком поздно. Жону, конечно, удалось перевести внимание и Салем, и Озпина на себя, но это вовсе не означало, что они смирились с присутствием друг друга.
“Придется работать с тем, что есть…”
— Мы не пытаемся установить, кто тут прав, а кто виноват, – сказал Жон. – Определить это всё равно не получится, потому что история не знает сослагательного наклонения. Основная проблема заключается в том, что вы начали драться вместо того, чтобы работать сообща.
— Работать над чем? Над уничтожением человечества?!
— Или позволять им и дальше пытаться нас убить?!
— Работать над поиском решения, как и положено нормальной супружеской паре. Не убегать в ночь, словно трус.
Озпин отвел взгляд и слегка покраснел.
— И не разбрасываться в ярости магией, которая легко убивает всех, кто оказался неподалеку, – добавил Жон.
Салем смущенно опустила голову.
— Но получилось так, как получилось, и результат уже не изменить. Нет абсолютно никакого смысла в том, чтобы и дальше отравлять себе жизнь. Хотели бы ваши дочери, чтобы вы вели себя подобным образом? Или они вас все-таки любили?
— Любили, – ответила Салем.
— Да, любили, – согласился с ней Озпин. – И мы эту проблему преодолели…
Но разве проблема и в самом деле осталась в прошлом?
Жон полагал, что Салем с Озпином просто продолжали бегать от нее, как совсем недавно было у него и Глинды. Вот они действительно поговорили и двинулись дальше – пусть не вместе, но без неприятных чувств, с уважением друг к другу и оставшись друзьями. А данная парочка даже общаться нормально не могла.
— Нельзя преодолеть проблему, сначала ее не решив. Нравится вам это или нет, но она до сих пор вас мучает. История ваших взаимоотношений насчитывает сотни лет мирной жизни и тысячелетия войны, но вы даже на очень короткий по сравнению с этим миг не способны отодвинуть всё в сторону и просто поговорить.
— Потому что проблема заключается в смерти наших детей! – рявкнула Салем. – Так, хватит! Довольно подобных встреч. Осада продолжится.
Она поднялась со своего места.
“Дерьмо-дерьмо-дерьмо!”
Салем направилась прочь, а Озпин закрыл глаза, явно уже осознав и смирившись с полной бесполезностью попыток ее остановить.
“Думай, Жон. Из этой ситуации должен быть какой-нибудь выход”.
Апеллировать к ее доброте? К старым чувствам? Нет, тут требовалось нечто более надежное.
— Если сейчас уйдешь, то мира с самой собой никогда не достигнешь.
Салем замерла.
