— Ух ты. Странно, что я сама об этом не подумала.
— Нет, как раз здесь абсолютно ничего странного нет. Кто вообще стал бы тратить свое время на размышления о ведении домашнего хозяйства с применением Гриммов?
Получалось, что только Салем…
Руби не сумела удержаться от соблазна и погладила Смотрителя по голове. Тот оказался на ощупь сухим и пористым, хотя выглядел так, словно был покрыт слизью. А еще он даже от легкого прикосновения отлетел в сторону, действительно очень сильно напоминая воздушный шарик, после чего начал яростно работать щупальцами, меняя свою траекторию для продолжения совершенно бессмысленной атаки на Блейк.
Руби невольно задумалась о том, насколько сильно всех погибших от лап и зубов Гриммов оскорблял факт того, что она находила поведение Смотрителя крайне милым. А еще Руби не знала, замечал ли он ее прикосновения, и если да, то как к ним относился. Впрочем, отказать себе в удовольствии снова его погладить она не сумела.
— Думаю, стоит добавить, что если бы Салем сейчас находилась в башне, то Смотрители уже доложили бы ей о нашем визите, и у нас появились бы серьезные проблемы, – произнесла Синдер. – С другой стороны, одна конкретная серьезная проблема у нас и без того имеется. Мы так до сих пор и не нашли Реликвию Разрушения!
— Надо разнести верхние этажи, – предложила Янг.
Все дружно уставились на нее.
— Проверить. Я имела в виду “проверить”, – нагло соврала она. – Надо обыскать верхние этажи.
Руби хихикнула и обняла Смотрителя, когда тот попытался в очередной раз боднуть Блейк.
Янг в кои-то веки дорвалась до возможности крушить всё подряд, и теперь, пожалуй, стоило побеспокоиться о сохранности их собственного дома на Патче. Слишком уж счастливой она сейчас выглядела.
И да, еще им следовало поторопиться. Каждый день, потраченный на поиски Реликвии Разрушения, означал дополнительные сутки осады Вейла, где защитникам приходилось держать оборону против орды Гриммов. Руби продолжала бы рыться в грудах обломков даже ночью, если бы Вайсс ее не отговорила, заметив, что усталость могла серьезно повлиять на внимательность.
— Мне казалось, что я знаю Салем, – пробормотала Синдер. – Но в тех местах, где она обычно оставляет различные вещи, ничего не нашлось: ни в ее жилой комнате, ни в личной комнате, ни в комнате отдыха, ни в комнате гнева.
— Комната гнева?..
— Это вообще на нее не похоже. У Салем никогда не имелось привычки что-либо от нас прятать, а потому никаких тайных комнат она не создавала – просто клала вещи туда, где ей было удобнее ими пользоваться.
— А может быть, Реликвию прятала не она? – предположила Вайсс.
Синдер удивленно на нее посмотрела.
— Что?..
— Салем знает, что ты ее предала и присоединилась к нам. Думаю, она прекрасно понимает и то, что все тайники тебе отлично известны. Разве это не повод отдать Реликвию Разрушения кому-нибудь другому, чтобы он ее спрятал?
— Отдать Реликвию Разрушения кому-нибудь другому? Могущественный артефакт, который способен уничтожить что угодно? Не Салем, разумеется, но, например, вот эту башню. Сомневаюсь, что она могла вручить подобную вещь тому, кто ее моментально бы предал. Тот же Хазел сразу бы побежал в Бикон, чтобы использовать Реликвию на Озпине.
— Но Озпин же мертв, – заметила Вайсс.
— Конечно, – отмахнулась от нее Синдер. – Воттс тоже бы убежал, а Тириан… Тириан…
Она замолчала, пару секунд смотрела прямо перед собой, после чего застонала и закрыла лицо ладонью.
— Реликвию Разрушения спрятал Тириан. Салем отдала могущественный артефакт этому придурку, отлично зная, что он ее ни в коем случае не предаст, потому что в детстве его неоднократно роняли головой вниз.
Руби подобная мотивация становиться злодеем показалась крайне сомнительной, но с другой стороны, что она вообще обо всём этом знала? Насколько ей было известно, у всех подручных Салем причины идти к ней на службу были так себе.
Адам Таурус хотя бы изначально стремился к чему-то благородному, пусть даже это нисколько не оправдывало совершенного им зла.
Хазел просто винил Озпина в смерти своей сестры, которая являлась Охотницей. Наверное, с тем же успехом Руби могла обвинить ныне покойного директора в гибели ее матери.
Воттс был сумасшедшим ученым, изгнанным из Атласа и решившим поступить “абсолютно логично”, присоединившись к Гриммам, потому что это оказалось… удобно? Честно говоря, Руби практически ничего не знала о его мотивах.
Тириан, по всеобщему мнению, являлся абсолютным безумцем, а Синдер имела свои причины примкнуть к Салем. И они вряд ли были хорошими, судя по той скорости, с которой она сменила сторону конфликта.
Иногда, вспоминая подобные примеры, Руби думала, что от того, чтобы собственноручно устроить небольшой геноцид, ее, возможно, отделяла лишь одна-единственная неудачно упавшая на пол печенька. По крайней мере, мотивация злодеев обычно находилась где-то на этом уровне.
— Итак, нам придется обыскать комнату безумного идиота, верно? – уточнила Янг. – Есть какие-нибудь идеи, Синдер? В конце концов, у тебя в голове тоже далеко не все болтики на месте.
— Я совершенно нормальная.
