— Думаешь, я сама ничего не понимаю? – прошипела Салем. – Меня прокляли – обрекли на вечное существование и такое же вечное одиночество! И меня, и Озму. Но у него хотя бы есть шанс двинуться дальше после того, как я полностью уничтожу человечество. Когда на Ремнанте исчезнет последний потенциальный носитель, ему не в кого будет вселяться.
— Не в кого, кроме как в тебя, – заметил Жон.
— ЧТО?! – взревела отшатнувшаяся Салем.
— Ты ведь тоже являешься человеком, верно? Ну, чисто технически. Если проклятье Озмы не найдет для него на Ремнанте более подходящего носителя, то останешься лишь ты…
Ни разу в жизни Жон не видел кого-либо еще более испуганного. Да и стоило ли винить Салем за столь яркое проявление эмоций? Мало того, что она будет обречена на вечность, так еще и провести ее окажется вынуждена в компании голоса Озпина в своей голове.
Для Жона нечто подобное было бы крайне неловкой ситуацией, но для Салем это ощущалось как самая настоящая пытка. Впрочем, для Озпина тоже. Вряд ли для них обоих оказалось бы возможно придумать участь еще хуже, чем бесконечное существование вдвоем в одном теле.
С другой стороны, кое-что похуже все-таки имелось.
Что случилось с предыдущими носителями? Куда делся тот настоящий Озпин, чье имя Озма забрал себе вместе с телом? Что потом произойдет с Оскаром? Умирали ли они в момент слияния? Оказывались поглощены? Может быть, продолжали существовать безмолвными и беспомощными тенями, запертые в собственных телах и не способные взаимодействовать с окружающим миром?
Даже Озпин не мог ответить на все эти вопросы, не говоря уже о Салем. И тем более никто не знал, как именно пройдет процесс конкретно их слияния, особенно если учесть ее бессмертие. Но Жон серьезно сомневался в том, что полученный результат обрадует кого-либо из них.
— Нет… – прошептала Салем. – Нет-нет-нет, этого не будет! Я не позволю! Ничего такого никогда не произойдет!
А он-то пытался задабривать ее различными хорошими вещами, когда следовало всего лишь сыграть на страхе провести вечность в компании Озпина. Кто же знал…
— Я-я оставлю часть людей в живых, – немного запнувшись, продолжила Салем. – Небольшое стадо. Они будут жить на ферме рядом с башней и поддерживать численность для того, чтобы у Озмы всегда имелся носитель.
— Он перейдет к тому, кто окажется больше всех на него похож, – заметил Жон. – Оставишь тысячу человек, и один шанс из тысячи будет на попадание именно в тебя. А если учесть, что они наверняка постепенно станут считать себя кем-то вроде животных, то как раз ты и окажешься наиболее похожей на Озму.
— Тогда их будет десять тысяч! И я назову всех Озмами. А еще они начнут учиться рыцарским искусствам, и… и… и я найду способ сделать их максимально похожими на него!
— Либо ты можешь просто не уничтожать человечество, – вздохнул Жон. – И тогда у проклятья Озмы в распоряжении окажутся миллионы потенциальных носителей.
Салем решила ничего ему не отвечать.
***
За дверью своей комнаты Жон обнаружил ожидавших его Глинду и Айронвуда. Оба были крайне напряжены. Айронвуд едва дотерпел до того момента, когда Жон закрыл дверь, прежде чем спросить:
— Как всё прошло?
— Я… не знаю.
— Это совсем не тот ответ, который я хочу услышать, Арк.
— Ничуть не сомневаюсь. Рано о чем-либо судить, но, как мне кажется, Салем понравились наши дары, и она начала понимать, что все эти вещи создали именно люди.
Он оглянулся на дверь, после чего добавил:
— К тому же я дал ей немало пищи для размышлений…
Глинда вздохнула.
— Надеюсь, это сейчас был не эвфемизм.
— Нет, не эвфемизм.
— И мы завтра позволим ей уйти? – уточнил Айронвуд. – Другая такая возможность испытать меры противодействия бессмертным нам вряд ли когда-нибудь представится. Она же находится практически у нас в руках!
— Под обещание никак ей не вредить и не удерживать, – возразила Глинда. – Нарушим его сейчас, и Салем уже никогда ни о чем не будет с нами разговаривать.
— Кроме того, мы в данный момент как раз проверяем одну идею, – добавил Жон. – Даже две. Во-первых, Роман подарил ей наркотики, а во-вторых, она сейчас заперта в комнате с кучей различных развлечений, способных отбить у нее всякое желание заниматься чем-либо еще.
Айронвуд собрался было что-то сказать, но на секунду задумался и в итоге просто кивнул.
Идея, к слову, была совсем не нова – что-то вроде тюрьмы, но наоборот. Золотая клетка. Если Салем могла получить всё желаемое без каких-либо усилий, то ей незачем было эти самые усилия прилагать.
По сути, они намеревались платить дань – возможно, даже в виде книг и игр. Как считал Жон, все Королевства моментально согласятся на столь необременительные условия, если учесть вполне вероятную альтернативу.
— Как думаете, если мы сумеем убедить ее не уничтожать человечество, то Гриммы перестанут нападать на людей? – поинтересовалась Глинда. – Может быть, вообще прекратят свое существование?
Айронвуд покачал головой.
