— Существует… кажется, в экономике он называется “эффектом масштаба”. Чем больше людей в обществе, тем выше шансы на то, что кто-нибудь из них создаст хороший фильм, книгу или картину. Меньшее количество означает падение качества сразу всего: еды, развлечений, электроники и даже пива. О сокращении числа потенциальных носителей Озмы упоминать не буду.
— Полагаю, половины человечества для этого более чем хватит. А я, пожалуй, не откажу себе в удовольствии уничтожить Королевство Вейл – страну, которую Озма называет своим домом.
— Но так ты вдвое сократишь свои собственные шансы на поиск подходящего конкретно тебе будущего!
Салем слегка приподняла бровь.
— И что это вообще должно означать? – поинтересовалась она.
— Давай на секунду представим себе мир, где мы пришли к соглашению, а война между тобой и Озмой закончилась, – пояснил Жон, тут же поспешив добавить: – Чисто гипотетически.
Салем закрыла открытый было для возражений рот.
— В этом новом мире ты можешь найти развлечения, которые сделают вечную жизнь чуть более приятной. Ведь нет абсолютно никакого смысла сидеть в одиночестве в своей башне, верно?
— Ты предлагаешь мне жить среди людей?
— Да. Тайна твоего существования имела смысл во время вашего с Озмой противостояния. Если война тебя больше не интересует, то и скрываться не нужно. Развлекайся, путешествуй, получай новый опыт, знакомься с различными людьми, выбирай увлечения по вкусу, ищи интересные цели… Возможно, по пути тебе встретятся те, кого ты назовешь своими друзьями. Ну, или чем-то большим.
Жон постарался сделать так, чтобы его намек не слишком сильно выбивался из общего ряда, но понятия не имел, насколько в этом преуспел.
— Думаю, в твоей идее имеется некое рациональное зерно… Но в чем конкретно, по-твоему, заключается проблема, если я попробую поступить по-другому?
— Ну, если ты уничтожишь половину человечества, то лишишься половины мест, которые в ином случае могла бы посетить. Ты потеряешь Вейл со всей его культурой, историческими памятниками, ночной жизнью и всем прочим. Полагаю, сейчас это кажется не такой уж и большой ценой, учитывая наличие второй половины, но в условиях вечного существования данный факт будет означать только то, что скука наступит в два раза быстрее.
— Я знакома с математикой, – проворчала Салем.
Несмотря на сердитый тон, выглядела она сейчас не слишком уверенной в собственной позиции.
— Но я посвятила жизнь уничтожению Озмы и всего того, что он создал. Если отступлю сейчас, то все предыдущие столетия окажутся прожиты напрасно. Пожалуй, даже тысячелетия. Все лишения и боль не будут значить абсолютно ничего. Они просто потеряют всякий смысл.
— Сомневаюсь, что это действительно так, – покачал головой Жон. – Бессмысленно только то, что в итоге не приведет тебя к счастью. Если кто-то посвятит жизнь поиску любви и пройдет через шесть разводов, то они всё равно будут не напрасны, когда он наконец обретет счастье в седьмом браке. И если кто-то желает провести жизнь за компьютерными играми, то в этом нет абсолютно ничего плохого, пока они приносят ему удовольствие. Твоя боль окажется бессмысленной только в одном случае – если она станет толкать тебя в мрачное и одинокое будущее, где кроме нее ничего больше и не останется.
— И откуда ты это знаешь? – поинтересовалась Салем.
— А я и не знаю, – честно признался Жон. – Никто не знает. Но шансы испытать мое предположение на практике есть лишь у тебя. Попробуй.
— Что?..
— Попробуй проверить мою идею. Время для тебя абсолютно ничего не значит – важны только последствия. Ничто не мешает испытать новые подходы к решению старых проблем. Ты тысячи лет жила в состоянии войны с Озмой. Как насчет тысячелетия мира? Вдруг это окажется гораздо веселее.
Салем рассмеялась.
— Ты просто хочешь, чтобы я вас пощадила.
— Разумеется, хочу, – улыбнулся Жон. – Но это вовсе не означает, что моя идея плоха. К тому же ты всегда можешь вернуться к уничтожению человечества, если она не сработает, а вот сделать наоборот уже не получится. Салем, после твоей победы никаких других вариантов больше не останется, а потому тебе стоит на все сто процентов убедиться в том, что ты желаешь именно этого. Моя идея позволяет в любой момент передумать, твоя – нет.
— Тысяча лет – это слишком долго. Я дам не больше сотни.
Через сотню лет Салем точно перестанет быть его проблемой, хотя Жон все-таки надеялся на большее. В конце концов, вряд ли она умудрится не найти что-нибудь получше той пародии на жизнь, которую вела сейчас. Сотня лет постепенно превратится в две, затем в три, десять и так далее. Возможно, даже в вечность. Впрочем, им для победы хватит и снятия осады с Вейла.
— Думаю, столетия окажется вполне достаточно, чтобы доказать тебе, что жизнь может быть весьма интересной, Салем. Обещаю, ты об этом не пожалеешь.
