— Предложили заняться проектированием большого самосвала, — ответил Остапин.
Взгляд у мужика был упрямый, словно он готов был биться за свое решение до конца, если я вдруг заартачусь. Но уж что я успел понять за время своей работы руководителем, так это то, что «из-под палки» хорошего результата не будет. А про любовь Степана Дмитриевича к большим машинам я давно знал. Работа над мини-трактором была ему интересна, но не более. Зато как у него глаза горели, когда он агромосты для теплиц особо большого размера делал! И даже потом с коллегами с Челябинского машино-тракторного завода, которые к нам обратились за помощью в разработке передвижного моста в прошлом году, работал с бОльшей самоотдачей, чем над гидроприводами. Есть у мужика любовь к гигантским машинам. И чем они больше, тем сильнее увлеченность.
— Жаль, но держать не буду, — вздохнул я.
А Остапин еле удержал облегченный выдох.
— Кого за себя оставишь?
— Алексея хочу предложить, — деловито сказал он.
— Я думал, ты своего заместителя предложишь, — от удивления я аж крякнул.
— Володя хороший администратор, но как конструктор Алексей сильнее, — мотнул головой Остапин.
— Ладно, я тебя услышал.
Но еще подумаю, стоит ли поступить, как Степан Дмитриевич предлагает. Раз его текущий зам Владимир хорош как администратор, то ему самое место в начальниках, как мне кажется. Да и наверняка Лужков сам планировал занять место Остапина, когда тот уйдет. Как бы ни обиделся, что так и останется в замах после ухода Степана.
Но как и сказал раньше, неприятности мои только начинались. Уход Остапина не прошел бесследно. Я все же поставил на его место не Алексея Рымова, как он просил, а Владимира Лужкова. Но видно Степан Дмитриевич уже успел пообещать своему любимчику, что тот встанет на место начальника, и когда весть о новом назначении разнеслась по институту, ко мне в кабинет ворвался Алексей.
— Это как понимать⁈ — с порога возмутился молодой парень.
Ну да, ему уже больше тридцати было, старше меня почти на десять лет, но вот его поведение скорее подошло бы двадцатилетнему недавнему студенту. Это кстати была еще одна причина, почему я не хотел его ставить на место начальника.
— Успокойся и сядь, — жестко сказал я.
Первоначальное удивление от вопроса и поведения Рымова, сменилось у меня пониманием, почему он влетел ко мне в кабинет. Алексей еле удержал себя в руках и все же прошел на указанное место.
— Что тебе не нравится?
— Почему вместо Степана Дмитриевича поставили Владимира?
— Потому что он компетентный организатор и был заместителем Остапина, — спокойно ответил я.
Вообще будь у нас капитализм и частное предприятие, то на моем месте Алексея давно бы послали, но у нас все же социализм. Вот так пошлешь его, а он в профсоюз побежит жалобу писать, словно его притесняют. И пусть я смогу с теми разобраться и объяснить свое поведение, но как говорится «осадочек останется». Да и мороки от этого больше, чем поговорить с Алексеем лично и все выяснить здесь и сейчас.
— Но он же как конструктор — ноль полный! — возмущению Рымова не было предела.
— Ему и не нужно, — пожал я плечами. — Его дело — организовать работы, договариваться с поставками материалов, распределить задачи. У тебя же больше времени на проектирование останется.
— Но он ведь может зарезать мой проект! — в сердцах воскликнул Алексей.
— Для этого у него должна быть веская причина. Если он не сможет обосновать свой отказ обеспечить тебя всем необходимым для выполнения проекта, тогда можешь смело идти ко мне, а я уж сам тогда с ним разбираться буду.
Рымов пожевал недовольно губами, силясь подобрать еще аргументы в пользу своего назначения на должность начальника. Но видимо так и не смог найти их, потому порывисто встал и ушел. Ох и натерплюсь я с ним. Такое у меня осталось впечатление от Алексея. До того то я больше с Остапиным общался, а с его инженерами лишь по каким-либо техническим вопросам обсуждение вел. И Алексей реально был хорошим специалистом. Но вот как человека я его знал мало. И было чувство, что он еще принесет мне «сюрпризы». Но Рымову грех было жаловаться. Пусть начальником он не стал, но вот должность зама, на которой до этого «сидел» Лужков, он получил. Я считал это справедливым. Все же абы кого Степан Дмитриевич мне бы не посоветовал.
Когда Алексей покинул кабинет, я вернулся мыслями к другим делам института. За два года мы сумели сделать многое. Гидравлика — это было одно большое направление, которым в основном и занимался Остапин. Но ведь в институте были и иные отделы. Так наши «бытовики» полностью разработали и передали в производство чертежи морозильных установок самых разных типов. В том числе и созданные в кооперации с Остапиным морозильные грузовики, которые в моем прошлом мире обычно называли рефрижераторы. Но здесь это название не прижилось — мало бы кто меня понял, если я отечественную разработку обозвал иностранным словом.
