— Мы смогли обнаружить соглядатаев у квартиры Огневых, — покосился тот на меня, — но основная надежда на связного, который передает указания Белопольской. Человек это осторожный и опытный, поэтому быстрых результатов не ждем. Это игра в долгую.
Его слова заставили меня нахмуриться, а по спине пробежать озноб. Кто-то следит за моими родными? Так слова Берии про возможность похищения Люды не для красного словца?
— А что по поводу «смерти» товарищей Огнева и Королева? Вы смогли узнать, поверил ли противник в это?
— По тому, что Белопольской не поступало указаний на этот счет, я делаю вывод — что они поверили. Однако звонок жене Огнева может заставить их усомниться.
— Что ты скажешь об этом, Сергей? — посмотрел Сталин на меня.
— Моя семья должна быть в курсе, что я жив. Я готов не выходить «в люди» и работать вдали от института, но в неизвестности томить своих не желаю!
— Похороны уже были проведены? — вдруг спросил Иосиф Виссарионович Берию.
— Да. Буквально за день до звонка.
— Тогда я считаю, что желание товарища Огнева необходимо исполнить.
Во мне разлилось ликование.
— Сергей, — обратился ко мне Сталин, — в разговоре с женой предупреди ее, чтобы она молчала о тебе и все и дальше должны считать тебя мертвым. Пока что.
— Как долго? — нахмурился я. — Эдак всю жизнь можно прожить вдали от близких. А я никакого преступления не совершал, чтобы так жестоко меня наказывать. И в разведчики не подавался.
— Я понимаю, — кивнул Иосиф Виссарионович. — Вот чтобы ты не переживал по срокам — будешь работать с товарищем Берией над способами лишить врага желания и дальше убивать безнаказанно наших граждан.
— Но… — попытался что-то сказать Лаврентий Павлович.
— Это не обсуждается, — отрезал Сталин.
— По срокам, — начал я, когда Иосиф Виссарионович замолчал и выдержал паузу, — как долго нам работать над этими способами? Я смогу вернуться к семье до того, как мы закончим с работой? Может, определенную дату поставить — к какому числу нам хотя бы основу для дальнейшего совершенствования методики противодействия подготовить?
— Мне сказали, что твоя рука будет заживать около трех месяцев, — сказал товарищ Сталин. — Этого времени вам хватит?
— Нет.
— Да, — ответили мы с Берией одновременно.
— Хватит, — добавил я, сверля Лаврентия Павловича взглядом. — Для того, чтобы создать основу. Какие меры нужно предпринимать, какие средства для этого понадобятся. Какие специалисты. Все это можно будет проработать. Дальше останется только воплощение плана в жизнь и его совершенствование.
— Значит, на этом и остановимся, — кивнул удовлетворенно Иосиф Виссарионович. — С семьей сможете связаться завтра. Вижу, Сергей, тебе тяжело сидеть. Не буду тебя больше задерживать. Или у тебя остались еще вопросы?
— Мне медсестра в больнице помогла связаться с супругой. Я надеюсь, товарищ Берия или кто-то иной не будет за это ее наказывать. Ведь формально она ничего не нарушала, — решил я подстраховать Дарью.
Сталин подтвердил, что я могу не переживать по этому поводу, после чего я все же отправился обратно в больницу.
— Вы уверены, что это хорошая идея? — спросил Лаврентий Сталина, когда машина с Огневым покинула территорию усадьбы.
— Сергей показал, что умеет замечать закономерности и делать неожиданные выводы. Его идеи тоже отличаются от стандартных. Ты, Лаврентий, так и не предложил мер по тому, как сбить желание у наших врагов охотится на наших граждан.
— Но я же делал доклад…
— Я помню. И ничего кардинально нового там нет. Все это ты УЖЕ обязан делать, просто теперь в большем объеме. Однако эти меры не помогают. Поэтому послушай, что предложит парень. Для него сейчас эта работа — самая важная из текущих. И выкладываться он будет на максимум своих возможностей.
У Сталина были и другие мотивы поступить таким образом, о которых он не сказал Берии. Например, Иосиф поддержал мужчину с его желанием скрыть парня от общества не потому, что его убедили аргументы Лаврентия. Просто Огнев стал постепенно выходить из орбиты влияния генерального секретаря. Пока что это едва заметно. Ну что он сделал? Лишь пошел в президиум со своими правками в законы. Но факт, что он не поставил об этом в известность его, Сталина, — это уже звоночек. Прибавить к этому, что парнем сильно заинтересовались товарищи в политбюро. Особенно Серго. Как Орджоникидзе уговаривал всех, чтобы следующий доклад был по его ведомству! Еле удалось сменить вектор внимания членов политбюро на армию и подчиненных Ворошилова.
Тут тоже Сталин преследовал сразу несколько целей. Проверить, что твориться в армии, лишь одна и не самая главная. Вот «встряхнуть» эту структуру — другое дело. Напомнить старому товарищу, что забываться не стоит и надо уметь вовремя остановиться, когда делаешь нападки в сторону личных протеже Сталина. Да и просто понять, как развивать эту махину, необходимо. А Огнев уже доказал, что умеет делать далеко идущие выводы, на основе которых получаются очень впечатляющие результаты. Вон, даже враги это оценили.
