Директора полностью

Монпарнас. Нет, игрок вы никудышный и никогда больших успехов не добьетесь. Зато я нахожу, что вы очень сильны как психолог. Я не заметил, что Бернар Одеон так неустойчив и склонен к депрессиям, вы же почувствовали это прежде меня… в глубине души вы предвидели его самоубийство. Браво! В самом деле, браво! (Данферу) Мои туфли (Данфер подает ему туфли и носки. Монпарнас надевает носки, потом в продолжение своей тирады снимает брюки и поло для гольфа. В течение всего монолога остается в кальсонах). Зато вы не смогли предвидеть, что Бернар Одеон пустит себе пулю в рот непосредственно на предприятии, а не в машине, не у себя дома, не дома у сестры, ибо я предполагаю, что сестра у него, действительно, была!.. Однако всего не предвидишь. Вы — опасный человек. Я рад, что на иерархической лестнице стою над вами, а не рядом… заметьте, что я мог бы вас уволить…но, поразмыслив, решил, что лучше иметь вас в числе сторонников Хай-Тека, а не его противников. Счастлив, следовательно, сохранить вас среди нас, в то время как столько директоров покинуло меня в этот момент… Шатле, Одеон…(Данферу) Мою рубашку (Данфер передает ему рубашку и остальную одежду на протяжении последующего текста) Кстати, о смерти Одеона. Необходимо, чтобы кто-нибудь представлял нашу группу на похоронах…дожидался бы похоронных дрог у входа на кладбище… шел за гробом, в одиночестве, перед семьей и кортежем… следовал по аллеям впереди всей процессии… медленно так продвигался бы в молчании, которое сменяет шум шагов, и первым бросил бы розу на крышку гроба…чтобы кто-нибудь пробормотал с горестным видом обязательную апологетическую речь у склепа… вдохновенно промямлил соболезнования семейству, сжимал плечо вдовы, обнимал сирот… короче, нужен кто-нибудь, кто умеет плакать… плакать публично, хочу я сказать. Я попрошу у господина Берси, вашего директора, чтобы он нашел добровольца, кого-то достаточно искушенного в этом жанре упражнений… но и быстрого в то же время, потому что нельзя затягивать процедуру… и, что самое главное, такого человека, которого бы выбрал сам Бернар Одеон… к кому он испытывал доверие… кто был ему другом… лучшим его другом… так было бы проще, вы согласны?

Данфер. Я вынужден покинуть вас, господин Президент, так как меня ждут на передаче Пале-Рояля.

Монпарнас. Хорошо! Я вас не задерживаю. Одно только слово: похороны предусмотрены на завтра или на послезавтра?

Данфер. Я не знаю, господин Президент.

Монпарнас. Хорошо! Не забудьте о вашей передаче и не теряйте времени. Ступайте!

Монпарнас. Как только я узнал название передачи, у меня сразу возникли опасения. «Оружие, которое нами правит», это звучит тенденциозно.

Берси. Вы были безупречны! И так телегеничны!

Монпарнас. Спасибо, Берси, дружочек. Данфер не смог бы держать удар. И я его подкосил. Признаю, что это было некоторым образом свинство, с моей стороны, — сказать ему, что я выйду вместо него как раз в тот момент, когда ему уже накладывали грим. Думаю, что он меня ненавидел, когда грим начали смывать, но что делать, у меня перед ним никаких обязательств нет. Необходимо было броситься на амбразуру, а у меня было такое желание. Более того, было желание броситься на амбразуру вместе с Гренель! Представить ее на экране вместе с Данфером было непереносимо. И потом это было бы тактически невыгодно.

Берси. Вот именно.

Монпарнас. А со мной передача вышла на другой уровень… Красивая, элегантная женщина — что может более упрочить позиции национальной обороны. Отмечу в скобках особые заслуги шляпы от Лакруа, этого удивительного модельера. Какая строгость и какая линия, дорогой мой Берси! Нам это обошлось дорого, но игра стоила свеч.

Берси. Позвольте мне, в свою очередь, снять перед вами свою шляпу, господин Президент.

Монпарнас. С чего бы это, дружочек мой, Берси? По какому поводу?

Берси. За то, как вы ответили по поводу позиции демократов в вооруженных конфликтах.

Монпарнас. О, я только расставил всё по своим местам.

Берси. И отлично расставили, вот что я хотел сказать.