Отдыхал в обществе его детворы, большое затруднение с разговором – они еще не говорят по-русски. Кружился с ними под их японские песенки.
Славная, дружная семья, чудесные детишки и такой идейный разлад у главы. Знамение времени. Участь всех, кто не разучился думать214.
Бродил по Уоено-парку. Вишня почти в полном цвету, задерживают холода. Цвет вишни – любимый цветок японцев.
«Вишневый цвет – первый между цветами, как воин – первый между обыкновенными людьми» – говорит японская пословица.
Японская вишня расцветает ранее появления листьев, и белые или розовые цветы, осыпающие желтые ветви дерева, чрезвычайно красивы, они, кроме того, имеют и очень нежный запах. Японская вишня не дает плода, вся ее сила уходит на цветы…
Для японцев цветение вишни – это культ, источник вдохновения поэтов, художников, национальный праздник, любимый народом… Веточка вишни, крошечное цветущее вишневое деревцо, в несколько вершков вышины, – в каждом японском доме. Цветок вишни в волосах женщин, на шляпах мужчин.
В последних числах марта, как сейчас, и в апреле – время цветения вишни, в Уоено-парке на знаменитой вишневой аллее нельзя протолкаться. Там тьма народу, море пестро разодетых детей. Все в шелку, все радует глаз – и веселые краски, и веселое настроение.
Мне, возможно из зависти к чужому веселью, весь этот «вишневый» восторг показался несколько преувеличенным; невольно вспоминались чудесные вишневые сады нашего Поволжья, я не говорю уже об Украине. Но что поделаешь. Наше восхищение ограничивается пока «вишневкой» да чеховским «Вишневым садом».
Тянет на воздух. Бродил по Сиба-парку. Чудесно здесь. Парки – лучшее украшение Токио. Такую любовь к цветам и зелени, какую наблюдаешь у японцев, редко где еще можно встретить.
Достаточно сказать, что при каждом доме, как бы мал дворик ни был, пусть он не больше десятка квадратных сажен, вы все же найдете маленький, заботливо, вернее, любовно содержимый садик. В нем будут не только деревья и кусты, нет, вы увидите там и крошечный прудик, и миниатюрный мостик, и посыпанные гравием ленты – дорожки. Все это зелено, свежо, приятно ласкает взор.
Огромный Сиба-парк роскошен. Бродя по бесчисленным дорожкам, я увидел навес, где у знамени (красный круг на белом фоне – символ вечности) какой-то молодой оратор оживленно говорил с приостановившимися прохожими. Среди них были дети, старики, молодежь, рабочие, интеллигенты, подъезжали велосипедисты; все внимательно слушали, уходили, появлялись новые прохожие. Никто не мешал оратору, совершенно уже осипшему от более чем часовой речи. Это был представитель «Общества молодых христиан», довольно распространенного в Японии.
Стоявший вблизи полисмен не находил «нарушения порядка» и тоже не мешал оратору.
Оппонентом выступил было слегка подвыпивший рабочий, но, почувствовав диалектическое превосходство своего противника, сознал свое поражение и был очень рад получить какие-то брошюры.
А публика по-прежнему приходила, слушала и уходила, она уже привыкла уважать и пользоваться свободой слова. Она сознает: раз порядок не нарушен – цепей на мысль и слово не набросят. Это понимают и японские полисмены, хотя, под некоторым давлением власти, им и приходится иногда применять «усмотрение» при расценке пользования свободами.
У русских беженцев, особенно грешивших в юности «политикой», неимоверно увеличена печень – это отравляет жизнь. Послушать Мейеровичей – порядочных людей нет, особенно, конечно, среди социлистов. Ярко обрисовываются две противоположности: М. – вся в словесном озлоблении. Шалфеев, наоборот, полон сосредоточенных внутри самого себя страданий. Оба болеют за Россию!
Был инженер Перхуров. Жаловался на нежизненную суровость церковного канона. Чего-то не хватает с точки зрения нашей церкви для его женитьбы на американке, бывшей замужем за японцем. О., невеста Перхурова, прекрасно знает шелковое дело, не раз командировалась фирмой, в которой был компаньоном ее муж-японец, за границу. Знает чисто профессиональные секреты в этом деле. Выходя за русского, она автоматически выходит и из-под влияния японских законов, то есть делается свободной распорядительницей своих ценных знаний. Это совершенно не совпадает с интересами фирмы, которая давит на мужа в смысле отказа в разводе. Полиция же, не без нажима фирмы, преследует О., угрожая ей арестом в случае ее дальнейшего отдельного проживания. Характерная черточка японского коммерческою быта. П., и без того нервнобольной, положительно на границе полного умственного расстройства. Наговорил мне удивительных вещей о том, чего я не вижу за внешним почетом и вниманием.
Он был у протоиерея Булгакова по своему делу. В разговоре коснулись и меня. Булгаков показал Перхурову карточку японского политическою агента, который будто бы приходил справляться у почтенного протоиерея: большевик я или нет?
