Вчера хоронили принца Такеду – не везет бедным принцам, их уже много отправилось к праотцам за мое пребывание в Японии, а мой приятель старичок-рикша живет и к многим прелестям многолетия частенько присоединяет бутылочку-другую саке. Вот и судите: кому живется в Японии лучше – принцу или старому рикше.
Японцы готовятся чествовать совершеннолетие наследника престола. Они надеются увидеть в нем его великого деда Мацухито. Перед дворцом и на более людных перекрестках воздвигаются арки с красивым сочетанием материи, зелени и электричества.
В Хибиа-парке чудесно цветут азалии и глицинии. Среди кустов азалии специально разбросаны стильные на низких подставках электрические фонарики. Это позволяет любоваться нежным цветком и среди вечернего сумрака. На редкость красиво.
В императорском театре гастроли знаменитого китайского артиста, играющего женские роли. Ежедневно громадный съезд публики.
Из Владивостока слух, что Хорват ранен брошенной в него бомбой. Хорват будто бы простил задерженного бомбиста. Легкое освежение популярности, если не просто очередная утка.
Беседовал с Родзянко, торопится назад во Владивосток, ввиду будто бы переезда штаба Нокса вперед в связи с успехами на фронте. Его супруга, очень элегантная дама, едет работать в Красном Кресте.
В Advertiser опять статья231, ратующая за правительство Колчака, как единственное правительство, которое спасет и возродит Россию.
На обратном пути из Кодзу заезжал в офицерскую санаторию в Чигасаки – это мой старый долг перед офицерами. Привезли им разной снеди и табаку.
Санатория около железной дороги, в сосновом лесу с сухим песчаным грунтом, недалеко от морского берега. Покупка места, оборудование санатории и содержание инвалидов, главным образом, дело «Русского общества» в Токио. Всего в санатории было 14 человек, из них два очень тяжело больных туберкулезом. Обстановка оказалась даже лучше, чем я думал. Комитет уделяет много забот и энергии инвалидам. При крайнем недостатке средств это дело не легкое.
Среди инвалидов оказались знакомые: «Мы вас хорошо знаем, мы из Народной армии», – заявили двое больных. Один, П., оказался даже моим учеником по Николаевскому кавалерийскому училищу, он долго пробыл в немецком плену, контужен, сейчас все признаки острого нервного расстройства, несмотря на богатырское сложение. На прощание он заявил: «На фронт не пойду, братоубийственная бойня, взаимоистребление»232. И здесь тревожат мысли, и довольно разные.
Среди горсточки в 14 человек тот же идейный разброд, порой переходящий даже во вражду.
Здешний военный агент Подтягин произведен Колчаком в генералы. Ходит именинником, помогает начавшимся здесь сборам на Георгиевский крест 3-й степени, который армия преподносит Колчаку.
Приехали В. и молодой талантливый русский художник А.Н. Яковлев233. Отправились вместе в знаменитый японский театр кабуки.
«Театр – зеркало старой Японии» – отражением этого зеркала все еще продолжают интересоваться и современники. Богато обставленные исторические пьесы, героический эпос, изысканный, хотя и не вполне понятный уже теперь, язык этих пьес тем не менее привлекают внимание наиболее культурных слоев населения.
Простонародье предпочитает театр сибай или кабуки, где даются бытовые драмы. В этих театрах, всегда переполненных, одинаково интересны и сцена и публика.
Представление обыкновенно весьма длительно. Оно занимает несколько часов и заключает 5–6 пьес. Сцена вертящаяся. Подготовка к следующему акту совершается в течение предыдущего акта: таким образом, едва кончается одно действие, как актеры со всей обстановкой внезапно исчезают и перед зрителями появляются без всякого перерыва обстановка и актеры следующего акта или новой пьесы.
Публика, в свою очередь, располагается по-семейному; в ложах, представляющих кусочек пола, отгороженный низким барьером из досок, помещается целая семья с грудными младенцами, запасом провизии и пр. Матери преспокойно кормят грудью детей, более взрослая детвора бродит по залу, гоняется друг за другом. Взрослые потягивают пиво, саке, кое-кто дремлет, а кое-кто и похрапывает.
Все это не мешает, однако, проявлению напряженного интереса и весьма экспансивных выкриков в особо ярких местах пьесы.
В передовых кругах Японии начинают интересоваться европейским театром, но простой народ верен своему кабуки, там он среди родной обстановки и чувствует себя как дома.
Был с А. О. у английского военного агента генерала Вудрофа. Отменно любезен, но о визе не может сообщить еще ничего определенного. Стороной узнал, что справки обо мне собирает какой-то английский офицер в Йокогаме (при английском консульстве) и, кроме того, запрошено мнение Омска234.
Поехал к Крупенскому, он уже не тот, также любезен, но победы Сибирской армии отразились и на нем. Явилась некоторая уверенность, бранит американцев.
Обещал ускорить вопрос с визами235.
