В военном совете тоже пока еще сумбур, но там молодые силы, не отравленные известной системой, привкус власти делает для них и бестолковую суету, писание ненужных бумажек, и праздные разговоры достаточно занимательным и серьезным делом. Жизнь и опыт выправят недочеты. Через это проходит вся страна.
В районе Хабаровска не совсем гладко. Калмыков не только ускользнул из «железного кольца» партизан, но кому-то грозит еще «обходным маневром». Партизаны увлекаются внутренней склокой – не признают стянутые к Хабаровску регулярные войска.
Около Сучана – открытая вражда русских рабочих с японцами, схватки почти ежедневно.
У армии нет трехлинейных патронов.
Японцы несомненно что-то замышляют. Игнорируют Краковецкого, не отвечают на его запросы и требования.
В Харбине появился какой-то новый «Верховный правитель» – Тамбаир.
У Павловского познакомился с Моравским; кажется, один из министров бывшего на Дальнем Востоке «дерберовского правительства» (от Сибирской областной думы). Моравский явно в оппозиции к земскому правительству за его безудержный, по мнению Моравского, уклон к большевизму. Полагает, что японцы в скором времени выступят здесь активно.
Большевиков это, видимо, нисколько не смущает; они утешаются: «Заключим мир, ведь Брест показал, что мы не ошиблись».
Перекочевавший сюда Сибземгор (сибирский Союз земств и городов) проектирует «Зем-блин» (благо дни Масленицы!) в большом собрании общественных и политических деятелей. Намечается необходимость объединения.
Авксентьев и его друзья интересуются из-за границы составом земского правительства и его отношением к большевикам.
Бродил по семеновскому базару, это – барометр жизни. Обилие рыбы, китайцев и японских мандарин.
Вечер провел в беседе с членами военного совета – новая серия: Сокович и Луцкий – оба военные, капитаны старой армии, оба давно на Дальнем Востоке, хорошо знают край и его настроения. Оба коммунисты.
Сокович бритый, с энергичным, но несколько неприятным выражением лица. Луцкий горбоносый, с бородой, въедчивый и раздражительный, тип хозяйственного адъютанта провинциального штаба, каковым он и был в действительности до революции. Оба с уклоном к демагогии.
По старой службе горячие поклонники генерала Лечицкого, бывшего командующего войсками Приамурского военного округа – самородка из народа.
Высказывались о желательности моего участия в Совете обороны. Сокович читал проект совета – размах широкий, но нет системы, сквозит мелкая подозрительность к командному составу. Мне говорили, что Сокович сам мечтал о посте командующего войсками, занятом Краковецким.
Во всяком случае и эти двое – люди новых веяний, ищущие новых путей в работе. Конечно, оба с политическим и тюремным стажем.
Был профессор военной академии Иностранцев, в английской форме, ужасно исхудалый, обретается с семьей в английском поезде. Совсем без денег; очень обрадовался моим реальным заботам об академии. Жалуется на нервы, стремится пробраться в Югославию, слегка заражен идеей славянской федерации и борьбой с германизмом. В общем, ушиблен событиями, нуждается в ремонте.
Приезжал познакомиться китайский полковник Генерального штаба; жалел, что я не был вчера на «русско-китайской чашке чая».
Вечером на «Сибзем-блине» было несколько шумно. Политические беседы не удались – политики поглощали блины, а блины поглотили политику.
Первый раз видел председателя бывшей Сибирской областной думы Якушева; впечатление личной порядочности, но человек не крупный.
Заходил Доманевский «подкрепиться энергией». Он положительно разрывается на части и все уверяет, что не может работать в такой кутерьме. Его, с одной стороны, пугает общая бестолковщина, с другой – загадочность поведения японцев.
Пришел А.С. Медведев с кипой телеграмм из Харбина. Там и в Чите полным темпом идет распродажа российского добра, вывоз золота и ценностей, конечно, в Японию. И Медведев, и Доманевский – оба жалуются, что и японское командование, и дипломатическое представительство не торопятся с ответами на их запросы. Я утешал: «Просто не могут ответить, так как, видимо, до сих пор не выработали определенной политики в отношении Приморья и вообще Дальнего Востока».
У них, кроме того, и у самих не все благополучно. Приехавший из Японии коммерсант Щербаков передавал о сильных волнениях в Токио и о покушении на премьера Хару в отеле «Сейокен». Кстати, он рассказал и о весьма холодном приеме в Токио Третьякова, ехавшего министром к Колчаку: «в гостиницах для него не нашлось даже свободного номера».
«К русским, после вашего (то есть моего) отъезда, отношение заметно ухудшилось. Крупенский бежит в Италию, а кое-кто из военной агентуры ищет занятий у японцев».
