Обедал в семье профессора Гребенщикова. Ему предлагают пост управляющего иностранными сношениями.
Сегодня хоронят егерей, погибших при обстреле Коммерческого училища 26 января по приказу Розанова.
Доманевский составил доклад о политическом положении, которое его сильно смущает. Действительно, японцы все везут и везут войска и, кроме того, будто бы укрепляют ближайшие к городу сопки и вообще втихомолку несомненно что-то замышляют. Напуганный обыватель волнуется. Офицерство в массе уклоняется от работы, стремится уехать.
Доманевский просил меня принять должность коменданта крепости. Я отклонил это предложение, заявив, что согласился бы еще, пожалуй, помочь в работе военного совета.
Доманевский очень просит организовать полевую поездку в районе фортов крепости, чтобы лично убедиться, что творят там японцы. Для этого он рекомендовал использовать слушателей эвакуировавшейся сюда военной академии. Но там никаких слушателей не оказалось, а из профессуры только старый А.И. Медведев. Начальник академии генерал Андогский с хозяйственной частью и деньгами задержался в Харбине. Решено его оттуда извлечь.
Беседовали о взаимоотношениях военного совета и командующего войсками. Доманевский хлопочет о сосредоточении у себя функций снабжения.
Был полковник Дюсиметьер, игравший видную роль в последние дни розановского владычества. По его словам, 30 января решено было передать власть Совету обороны крепости под председательством генерала Будберга, но Вериго и Розанов вновь воспылали отвагой, получив заверение, что их поддержат какие-то сербы в числе 1000 человек. Расчет оказался, конечно, вздорным, как вздорным был расчет и на вмешательство японцев. Кое-кто тем не менее уверяет, что будто бы японцы все же толкали Розанова на оказание сопротивления и «пытались» выслать роту для защиты его дома от натиска предшествуемых международной милицией (руководимой американцами) восставших войск и партизан.
«Начните только, ну, хоть пятью человеками, а мы поддержим» – так будто бы провоцировался розановский штаб японцами.
Но, видимо, у Розанова не оказалось и пяти зачинщиков – никакого сопротивления оказано не было, а японская рота так и не дошла до его дома286.
Доманевский принял должность начальника штаба у Краковецкого, заручившись предварительно полным согласием наиболее видных местных коммунистов – Лазо и Никифорова. Он опять просил меня обследовать военную академию и выяснить – действительно ли японцы укрепляются на ближайших к городу высотах. Я обещал.
Был по этому вопросу у начальника штаба крепости полковника Станишевского. Исключительная скромность: «Помилуйте, ваше высокопревосходительство, какой же я начальник штаба». Тем не менее за Станишевским пятнадцать лет службы в этом штабе – «знает каждую тропинку в крепостном районе».
Всех и по-разному волнуют сведения об Иркутске, который будто бы захвачен каппелевцами. Правда, это сообщение харбинского корреспондента японских газет.
Первый теплый день и какое обилие солнца! Бродил по боковым улицам, так мало благоустройства, зато виды со многих пунктов чудесные. Вся жизнь на центральной артерии города – на Светланке.
В 12 часов началась орудийная пальба, вызвавшая тревогу среди обывателей: стреляли японцы – это был салют в 101 выстрел в честь, кажется, 2501-й годовщины Японской империи. Все суда в бухте расцвечены флагами.
Доманевский за работой. Штаб, оставшийся в том же здании «Аквариума», понемногу оживает.
Доманевский обратился ко мне с новой просьбой принять на себя обязанность члена международной комиссии по разбору недоразумений между японскими войсками и партизанами. Попутно он сообщил, что в военном совете опасаются, что я сторонник Японии. Краковецкий будто бы старался рассеять это опасение287.
Обсуждали судьбу военной академии. Сюда докатилось только имущество академии и вся библиотека. Материальную и научную ценность последней и определить трудно288.
Перехвачен разговор генерала Лохвицкого, отрешенного Семеновым от командования Дальневосточной армией (остатки колчаковских войск), из Харбина с Читой. По сведениям Читы, Колчак и Пепеляев (премьер) расстреляны.
В радио Лохвицкий называет чехов м…ми, а Жанена н…м. Грозит сообщить Сазонову (бывшему царскому послу в Париже), чтобы нажали на чехов289.
Последнее сообщение – Иркутск опять в руках большевиков, а белые под командой Каппеля разбиты.
Сегодня были у меня члены военного совета М.Я. Линдберг, Асеев и Брагин, а также и Боголюбов.
Это, видимо, была попытка пощупать мои настроения и рассеять то опасение, которое вызывает мой приезд из Японии. Из беседы я убедился, что мои посетители очень интересовались и моей ролью в период, предшествовавший падению Директории и после такового. Об этом мне еще накануне намекнул Доманевский.
