Генерал Инагаки весьма интересный собеседник, долго жил в Англии, интересуется, между прочим, поэзией, что очень обычно среди японских сановников. Хорошо знает историю взаимоотношений России и Японии, конечно, в несколько односторонней оценке. Он спросил меня: «Слыхали ли вы песни японских гейш, относящиеся к периоду, когда японцы владели местами, где находится ваш нынешний Никольск-Уссурийск?»
Я ответил, что это было, вероятно, очень давно, и добавил, что очень люблю древние мифы, но всегда несколько опасаюсь за их достоверность.
Вместе с тем, желая поддержать крайне интересную тему, я, в свою очередь, спросил: «А не кажется ли наш здешний климат слишком сухим для японцев?»
«Нет, нисколько, – любезно ответил мне собеседник, – мы ставим, когда надо, желобки вдоль стен комнаты, они достаточно увлажняют воздух, и мы здесь чувствуем себя как дома».
Я действительно видел такие деревянные корытца в квартире прежнего японского главнокомандующего в Сибири генерала Отани. Он очень страдал от сухости комнатного воздуха.
«Шестая держава» (печать) опять в панике: имеются будто бы самые точные сведения, что «белогвардейцы» сегодня выступают, что японцы дали им даже четыре пулемета!
Из Харбина вести о двух правительственных комбинациях: Хорват, как наместник Временного правительства Керенского, и единоличное управление Семенова на японских штыках.
Ни того ни другого пока не случилось – земское правительство продолжает «томиться» на своем высоком посту.
С момента моего назначения на пост командующего я, как в свое время и в Омске, начал получать от разных авторов проекты и доброжелательные советы, касающиеся вопросов государственного устройства.
Так, один из авторов «по долгу патриота» делился следующими соображениями: «Шаткое положение правительства дает почву для всевозможных слухов о перевороте, с одной стороны, и простор в этом направлении для отдельных лиц – с другой, а ограниченность сфер влияния правительственной власти, кроме того, способствует анархии на обширной территории, где население предоставлено самому себе, что является одной из причин (и это уже есть) к недоверию к правительству, созданию неуместных при данной ситуации Советов и вообще выявлению суррогатов большевизма».
Далее он рекомендует создание силы, способной служить действительной опорой правительству; укрепление власти местных земств, хотя бы силой, причем думает, что это «не идет вразрез и с мнением советской власти».
Затем рекомендуется прекращение партизанских действий, использование партизан для местной милиции и для образования из них войсковых частей в Амурской области.
В этом вопросе автор – сторонник общего объединения перед национальной опасностью, упускал из виду, что партизанское движение имеет в виду другие задачи и Дальбюро ЦК РКП, конечно, менее всего интересуется долговечностью и прочностью земского правительства. В этих условиях звучит наивностью совет автора: «Отказаться раз навсегда расценивать офицеров по их политическому облику».
Полагая необходимым для более близкого политико-экономического сотрудничества с союзниками установление представительств, особенно в Америке, автор говорит: «Не надо бояться того, что такой представитель будет мешать советской России – Россия единая и, следовательно, одни интересы».
В этом проекте любопытна забота автора
Автор другого документа – «Докладной записки», конституционалист по преимуществу не социалистического уклона, полагает, что «сильная и действительная власть в Дальневосточном крае России может быть таковою при наличности двух условий: во-первых, чтобы она была связана с населением края и пользовалась бы сотрудничеством представителей народа, и, во-вторых, чтобы власть эта имела в своем распоряжении реальную и послушную силу, достаточную для того, чтобы распоряжения и меры, предпринимаемые властью, осуществлялись точно и неуклонно».
Отсутствие первого условия у антисоветских вождей приводило, по мнению автора, «к отсутствию их достаточного авторитета и развалу во внутреннем управлении; главным образом, в деревнях и селах».
«Второе условие было выполнено только отчасти: военная сила, занятая войной с большевиками, не могла быть использована для целей внутреннего управления и охранения спокойствия, законности и порядка. Вынужденная в крайнем случае посылка карательных или подобных экспедиций, будучи явлением случайным и непланомерным, явилась и не могла не явиться обстоятельством, вносящим лишь большой беспорядок и недовольство в существующую смуту».
