Лия опустилась на стул, поддерживая округлившийся живот. Нана Ревазовна подсунула ей молочную кашу с сухофруктами, свежий творог и козий сыр. Лия повозила ложкой в тарелке, нехотя попробовала, равнодушно проглотила.
В голове вертелась навязчивая мелодия, которую когда-то играл для нее Санат. Это естественно, она постоянно думает о нем и вот результат. «Лишь позавчера нас судьба свела…» Звучание такое, словно работает один синтезатор, а слова сами рождаются в голове. Дошло до щемящего: «Где же ты была, ну где же ты была?»
До прихода дочери Нана Ревазовна проветривала кухню. Теперь посчитала сквозняк опасным и закрыла форточку. Навязчивая мелодия в голове Лии стала звучать тише.
Девушка вскочила:
— Ты слышала? Синтезатор.
— Радио у соседей играет.
— Да нет же!
На глазах удивленной мамы Лия в халате и тапочках выбежала во двор. Хлопнула калитка на улицу.
— Ты куда? — всполошилась Нана Ревазовна.
А Лия уже обнимала Саната. Это он, услышав, что она встала, исполнял голосом их мелодию под ее окнами.
— Где же ты был? — перефразируя песню, требовала ответа девушка. — Я так долго тебя ждала.
— Приболел в Москве.
Лия испуганно ощупала любимого:
— Ты цел?
— Я же звонил. Воспаление легких, больница, но теперь я здоров.
— А Георгий в Москве погиб. Говорят, была давка на футболе. Он один погиб, остальные только пострадали.
— Погибли многие. К сожалению, — признался Дирижер.
— Откуда знаешь? Ты тоже там был? — Лия тряхнула Саната.
— Слышал в больнице.
— А зачем ты вообще ездил в Москву?
— Помнишь, ты спросила Георгия про кастет?
— Он сказал, что выбросил в море.
— Тем самым признался.
— В чем?
Санат помедлил, но рассказал:
— Кастетом с шипами убили мою сестру Сану. Смертельный удар нанес левша. Вспомни, какой рукой писал Георгий.
Лия потупилась. Санат продолжил:
— Мужа сестры, Антона, задушили веревкой. А вместе с ними столкнули в машине с обрыва их только что родившегося ребенка. Малышка бы погибла, если бы я не услышал.
При упоминании младенца Лия прикрыла животик и бросила взгляд по сторонам. В поле зрения попался седовласый мужчина, которого она никогда здесь не видела. Радость от встречи сменилась тревогой:
— Что будет с нашим ребенком? Ты по-прежнему в розыске. И в любой момент…
— Я хочу, чтобы ты знала правду, — прервал ее Санат.
— Ты о чем?
— Семнадцатого июля в ваш дом приезжали четверо: твои двоюродные братья и Медведь с Камазом из гостиницы.
— Я помню.
— Твой отец послал их за деньгами, которые украли моя сестра с мужем.
— Украли? Выходит, они виноваты.
— Они украли деньги, а у них забрали жизни.
— И мой отец к этому причастен? — догадалась Лия.
— Я слышал, как он отдавал приказ, — признался Дирижер.
— Но тебя здесь не было.
— Я слышал.
— Это ужасно. — Лия припала к груди Саната, потупив голову, и прошептала: — А потом, когда погибли мои братья и те двое из гостиницы, где ты был?
— Я был рядом.
— И ты… Ты их… — Лия отпрянула и посмотрела ему в глаза.
— Больше этого не повторится. Клянусь, — пообещал Дирижер.
— Я люблю тебя, Санат. Люблю родителей. Что мне делать?
Санат обнял девушку за плечи, указал взглядом на седовласого мужчину в конце улицы, который скрывал лицо и никуда не торопился:
— На тебя заглядываются солидные мужики. Давай пойдем в дом и сыграем.
Они вернулись в дом, прошли мимо удивленной Наны Ревазовны и поднялись на второй этаж. Вскоре оттуда зазвучали электроскрипка и синтезатор. Музыка была проникновенной и чарующей.
Нана Ревазовна вздохнула, опустилась на стул и стала слушать. Ее дочь и странный молодой человек продолжали играть. Иногда солировала скрипка, иногда синтезатор, но чаще оба инструмента сливались в единый поток музыки. Они играли долго, о чем-то разговаривали и снова брались за инструменты.
На улице их слышал Сергей Васильевич Трифонов. Он догадался, что Дирижер обязательно придет к любимой девушке и уже второй день дежурил около ее дома. Чутье не подвело профессионала. Он засек Дирижера, наблюдал за его встречей с беременной подругой и поминутно откладывал звонок в родную Контору. Пусть еще, пусть еще пообщаются, час-другой ничего не решит.
Потом они взялись за музыкальные инструменты. Необычная электронная музыка завораживала, и Трифонов заслушался. Он колебался. Сейчас дуэт влюбленных рождает удивительную музыку, а потом, после его звонка, от Дирижера будут требовать совсем другое звукоизлучение.
Пока он думал, как поступить, к дому подкатила белая «волга» с Отаром Гурамовичем Беридзе на пассажирском сиденье. Из-за руля вышел крепкий парень и стал открывать ворота. Наметанным взглядом полковник определил под его курткой наплечную кобуру с пистолетом, а на руке заметил татуировку, которая никак не соответствовала облику работника правоохранительных органов.
Беридзе опасается за свою жизнь и обзавелся телохранителем из криминальной среды, догадался полковник в отставке. Чего он боится: мести Дирижера или последствий грязных делишек? Если первое, то сразу проверка: сумет ли Дирижер за себя постоять?
